Страница 40 из 103
- Ну, уж это точно! - пылко воскликнул он.
- Зло нужно вырвать с корнем, - сказал Долмар. - И как можно быстрее. У Гариона вытянулось лицо.
- Закет не двинется с места, пока из Хтол-Мургоса не вернется его армия, а это будет месяца через три.
- Через три месяца Менх уже станет непобедим, - ответил ему управляющий.
- Тогда нам нужно немедленно двигаться в путь, - сказал Гарион. - С Закетом или без него.
- А как ты рассчитываешь выбраться из города? - спросил Шелк.
- Пускай Бельгарат что-нибудь придумает. - Гарион перевел взгляд на компаньона Шелка. - Ты можешь нам еще что-нибудь сообщить? - спросил он.
Долмар потеребил себя за нос жестом, удивительно похожим на излюбленное движение Шелка.
- Это всего лишь слух, - сказал он.
- Рассказывай.
- До меня дошло из Каранды, что демона Менха зовут Нахаз.
- А какое это имеет значение?
- Точно не знаю, ваше величество. Когда гролимы во втором тысячелетии заняли Каранду, они уничтожили все следы карандийской мифологии, и никто даже не пытался собрать ее обломки. От нее остались лишь неясные устные предания, но по слухам, которые до меня дошли, Нахаз был демоном в одном древнем карандийском племени, переселившемся туда до того, как ангараканцы вошли в Маллорею. Карандийцы идут за Менхом не только потому, что он политический лидер, но и потому, что он возродил их старое представление о боге.
- Повелителе демонов? - спросил его Гарион.
- Удачное название, ваше величество. Если эти слухи верны, демон Нахаз обладает почти неограниченной властью.
- Я боялся, что ты это скажешь. Позднее, когда они снова вышли на улицу, Гарион с любопытством взглянул на Шелка.
- Почему ты не остановил его, когда он сжег документы? - спросил он.
- Мы всегда так делаем, - пожал плечами остролицый человечек. - Мы ничего не храним в виде записей. Долмар во всем полагается на свою память.
- Но так ему очень легко тебя обворовывать!
- Конечно, но он ворует в разумных пределах. А если бы наши записи попали в руки налогового ведомства, это была бы катастрофа. Ну что, вернемся во дворец?
Гарион вынул свой список.
- Нет, - сказал он. - Сначала нужно разделаться вот с этим. - Он с мрачным видом просмотрел список.
Шелк оглянулся на двух шпионов, неотвязно следовавших за ними.
- Помощь в двух шагах от нас. - Он рассмеялся. - Видишь, полицейских можно использовать по-разному.
В течение нескольких последующих дней Гарион обнаружил, что императорский дворец в Мал-Зэте не похож ни на один королевский двор на Западе. Поскольку вся власть была сосредоточена в руках Закета, чиновники и должностные лица во дворце соперничали друг с другом, желая добиться благосклонности императора, и подчас придумывали на редкость хитроумные истории, чтобы дискредитировать своих врагов. Появление во дворце Шелка, Бархотки и Сади придало дворцовым интригам особую остроту. Эта троица, находясь между Гарионом и Закетом, дала понять, что пользуется полным доверием короля Ривы. И они стали ждать, что же произойдет. Чиновники и придворные императора быстро сообразили, что появилась новая тропинка к ушам их правителя, открываются новые возможности интриговать. Троица друзей четко поделила между собой сферы деятельности. Шелк занялся вопросами коммерции, Бархотка - политикой, Сади нашел для себя интерес в опасном мире преступности. Каждый ненавязчиво дал понять, что, во-первых, берет взятки, а во-вторых, готов передать "наверх" всякие просьбы в обмен на информацию. Вскоре Гарион обнаружил, что имеет в своем распоряжении Целый разведывательный аппарат. Шелк и Бархотка виртуозно манипулировали честолюбием, страхом и завистью, играя на расшатанных нервах чиновников, как на хорошо настроенных музыкальных инструментах. Сади использовал методы, опробованные во время его долгого пребывания при дворе Салмиссры, иногда исподволь, а иногда до боли откровенно. Содержимое его красного кожаного короба действовало безотказно, и несколько человек, державших в повиновении целые отряды чиновников и даже генералов, внезапно скончались при весьма странных обстоятельствах: один свалился на землю с почерневшим лицом и выкатившимися глазами в присутствии самого императора.
Закет, до тех пор наблюдавший за деятельностью этой троицы со скрытым любопытством, решил положить этому конец. На следующий вечер, во время ежедневной беседы с Гарионом, он заговорил с ним довольно резко.
- Я, собственно, ничего не имею против того, чем они занимаются, Гарион, вымолвил он, поглаживая лежащего у него на коленях мурлыкающего котенка. - Они разворошили все осиные гнезда, свитые в темных уголках моего дворца, а потревоженная оса становится подозрительной. Мне нравится, что все эти подхалимчики напуганы и сбиты с толку, - так с ними легче справиться. Но я решительно возражаю против яда. Неопытный отравитель запросто наделает ошибок.
- Да Сади может отравить одного человека на банкете среди ста гостей.
- В его способностях я нисколько не сомневаюсь, - согласился Закет, - но беда в том, что он непосредственно отравлениями не занимается. Он готовит свои снадобья и продает их непрофессионалам. Здесь, во дворце, есть люди, которые мне действительно нужны. Все знают, кто они, и это спасает их от удара кинжалом. Однако неосторожное обращение с ядом может лишить меня целых министерств. Не могли бы вы попросить его больше не продавать своих снадобий у меня во дворце? Я бы поговорил с ним лично, но не хочу, чтобы это выглядело как официальное порицание.
- Я обязательно с ним поговорю, - пообещал Гарион.
- Буду вам очень благодарен. - В глазах императора появилась лукавая искорка. - Но только по поводу яда. Другие его снадобья оказывают довольно любопытное действие. Вчера, например, я видел, как восьмидесятипятилетний генерал ухлестывает за молоденькой горничной. У этого старого дурака уже четверть века таких мыслей в голове не было. А позавчера начальник отдела общественных работ - надутый осел, от одного вида которого меня просто тошнит, - добрых полчаса кряду на глазах у десятка свидетелей пытался взобраться на отвесную скалу. Давно я так не смеялся!