Страница 26 из 103
- У тебя усталый вид, Гарион, - заметила Польгара.
- Я все время находился в напряжении, - ответил он. - Этот человек постоянно меняется. Всякий раз, когда мне кажется, что я наконец-то раскусил его, он вдруг становится совершенно другим.
- Не надо так говорить о людях, мой дорогой, - посоветовала она мягко, дотронувшись до его руки. - Это свидетельствует о сумбуре в твоей душе.
- А это что, едят? - спросил Дарник, брезгливо ткнув ножом в ярко-красного омара, который, растопырив клешни, казалось, уставился на него с блюда выпуклыми глазами.
- Для этого существуют щипцы, Дарник, - объяснила Польгара спокойно.
Он отодвинул от себя тарелку.
- Я не собираюсь есть нечто, похожее на большого красного клопа, - заявил он, постепенно распаляясь. - Всему есть предел.
- Омар - это деликатес, Дарник, - сказала она.
- Для некоторых улитки тоже деликатес, - фыркнул он.
Глаза Польгары сверкнули, но она сдержала гнев и продолжала тем же спокойным тоном:
- Тогда можно попросить убрать его и принести тебе что-нибудь другое.
Гарион переводил взгляд с Дарника на Польгару и обратно. Но, решив, что они уже достаточно давно знакомы и нечего церемониться, спросил напрямик:
- В чем дело, Дарник? Ты сердит, как барсук, у которого разболелся нос.
- Да все нормально, - огрызнулся Дарник.
Гарион начал кое-что понимать. Он вспомнил, как Андель просила тетушку Польгару за Тофа. Он посмотрел на немого великана, который, опустив глаза в тарелку, хотел, казалось, сделаться невидимым. Затем он перевел взгляд на Дарника, намеренно не смотревшего в сторону своего бывшего друга.
- Ага, - сказал он, - теперь я, кажется, понимаю. Тетушка сообщила тебе нечто очень неприятное. Некто, кого ты очень любил, сделал нечто такое, что тебя разгневало. И тогда ты сказал ему то, о чем сейчас сожалеешь, ибо выяснилось, что у него тогда не было выбора и в результате он поступил правильно. Ты хотел бы с ним помириться, но не знаешь как. Поэтому и ведешь себя подобным образом - грубишь тетушке Польгаре?
Дарник был ошеломлен. Сначала он залился краской, затем побледнел.
- Я не собираюсь все это слушать, - вскричал он, вскочив на ноги.
- Ну, присядь же, Дарник, - попросил его Гарион. - Кончай сердиться, давай лучше подумаем, как можно все уладить.
Не в силах выдержать взгляд Гариона, Дарник опустил глаза, пунцовый до корней волос.
- Я с ним плохо обращался, Гарион, - пробор
мотал он.
- Да, плохо, - согласился тот. - Но ты же не понимал его. Я и сам не понимал до позавчерашнего дня, когда Закет наконец передумал и реши. отправиться с нами в Мал-Зэт. Цирадис знала, что он так поступит, и это она заставила Тофа выдать нас людям Атески. Она хочет, чтобы мы добрались до Сардиона и встретились с Зандрамас. В данных обстоятельствах лучшего друга, чем он, нам не найти.
- Но разве это возможно - после моего с ним безобразного обращения? Как же я...
- Признайся честно, что ты был не прав, и извинись.
Лицо Дарника окаменело.
- Не обязательно словами, Дарник, - терпеливо втолковывал Гарион своему другу. - Вы с Тофом можете общаться без слов. Мы находимся на корабле, так? И выходим в океан. Как ты думаешь, водится здесь какая-нибудь рыбка?
Лицо Дарника озарилось улыбкой.
Польгара понимающе вздохнула.
Он робко взглянул на нее.
- Как, ты сказала, нужно вынимать этого клопа из скорлупы, Пол? - спросил он, указывая на омара.
Они шли от Рэк-Хагги в северо-восточном направлении, и вскоре зима осталась позади. В какой-то момент они пересекли экватор и снова оказались в северном полушарии.
Дарник и Тоф сперва робко, а затем все увереннее возобновляли свои отношения и теперь часто сидели на корме, забросив в море удочки с яркими поплавками и насаженной на крючок приманкой, взятой на камбузе.
Закет продолжал пребывать в прекраснейшем расположении духа, хотя предмет его бесед с Бельгаратом и Польгарой - демоны и их природа - большого веселья не должен был вызывать. Наконец, в один прекрасный день, после недели путешествия, к Гариону, стоявшему у бортовых перил и наблюдавшему, как ветер пляшет по гребням сверкающих волн, подошел слуга и сообщил, что император желает его видеть. Гарион кивнул и направился в буфетную каюту, где Закет обычно принимал посетителей. Как и большинство кают в этом плавучем дворце, она была просторна и роскошна. Сквозь широкие окна, выходящие на корму, лился свет. Занавески на окнах алели дорогим бархатом, пол устилал тонкой работы маллорейский ковер ярко-голубого цвета. Закет, одетый, как всегда, в простую полотняную одежду, сидел на низком, обтянутом кожей диване, глядя на барашки волн и летящих за кораблем белоснежных чаек. Он рассеянно гладил за ушками мурлыкающую у него на коленях кошку.
- Вы хотели меня видеть, Закет? - спросил Гарион, входя в комнату.
- Да. Входите, Гарион, - ответил маллореец. - В последние несколько дней мы что-то не виделись. Вы чем-то недовольны?
- Нет, - пожал плечами Гарион. - Просто вы занимались изучением законов, я же не очень сведущ в этом вопросе, поэтому от меня в беседах было бы мало проку. - Подходя к императору, он остановился, чтобы отцепить от себя котенка, который, бросившись к вошедшему, повис на его штанине.
- Шалунишки, они обожают вот так внезапно в кого-нибудь вцепиться, улыбнулся Закет. Вдруг Гарион с опаской огляделся по сторонам.
- А Зит тоже здесь? Закет рассмеялся.
- Нет, Сади нашел способ держать ее взаперти. - Он посмотрел на Гариона с любопытством и спросил: - Она и в самом деле так опасна, как он утверждает?
Гарион кивнул.
- В Рэк-Хагге она укусила гролима, - сказал он. - Через полминуты тот умер. Закет поежился.
- Не надо говорить об этом Сади, - произнес он, - но у меня от змей идет мороз по коже.
- Тогда поговорите с Шелком. Он может написать целый трактат о том, как их ненавидит.
- У него довольно сложный характер, не так ли? Гарион улыбнулся.
- О да. Жизнь его полна опасности и неожиданностей, поэтому нервы натянуты, как струны лютни. Подчас он немного неуравновешен, но со временем к этому привыкаешь. - Гарион окинул своего собеседника оценивающим взглядом. - Вы на редкость хорошо выглядите, - заметил он, садясь на другой конец кожаного дивана. - Морской воздух вам, должно быть, пошел на пользу.