Страница 11 из 103
Гарион улыбнулся, устраиваясь поближе к огню.
- Я принес его не из-за вас, Закет. Просто привычка. Это не такой меч, который можно бросить где попало.
- Я думаю, его никто не украдет, Гарион.
- Его нельзя украсть. Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, случайно дотронувшись до него.
- Вы хотите сказать, что это тот самый меч? Гарион кивнул.
- Я некоторым образом обязан его охранять. Большую часть времени это обуза, но в некоторых случаях я бывал рад, что он при мне.
- Что же на самом деле произошло в Хтол-Мишраке? - внезапно спросил Закет. - Чего мне только об этом не рассказывали...
Гарион криво усмехнулся.
- Мне тоже. Во всех этих россказнях только имена соответствовали действительности, да и то не всегда. Ни я, ни Торак ситуацией не владели. Мы сражались, и я вонзил меч ему в грудь.
- И он умер? - спросил Закет.
- В конце концов, да.
- В конце концов?
- Сначала он изверг огонь и заплакал языками пламени. Затем закричал.
- И что же он выкрикнул?
- Мамочка, - коротко ответил Гарион.
У него не было никакого желания об этом говорить.
- Как это на него не похоже. А что же все-таки случилось с его телом? Мои люди полностью прочесали развалины Хтол-Мишрака, чтобы найти его.
- За ним явились другие боги и забрали его. Вам не кажется, что мы могли бы поговорить о чем-нибудь ином? Эти воспоминания причиняют мне боль.
- Но ведь это был ваш враг. Гарион вздохнул.
- Это был еще и бог, Закет, а когда приходится убивать бога - это ужасно.
- Вы до странности мягкий человек, Бельгарион. Мне кажется, я уважаю вас за это еще больше, чем за ваше несокрушимое мужество.
- Вряд ли несокрушимое. Мне было все время страшно, и Тораку, я думаю, тоже. О чем же вы хотели со мной поговорить?
Закет откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по плотно сомкнутым губам.
- Вы знаете, что рано или поздно нам придется стать противниками, так ведь?
- Нет, - возразил Гарион. - Это не обязательно.
- У мира может быть только один король. Взгляд Гариона исказился мукой.
- Я управляю одним маленьким островом, и мне хватает проблем. Я никогда не хотел быть королем мира.
- Но я хотел - и хочу. Гарион вздохнул.
- Тогда, возможно, рано или поздно нам предстоит борьба. Я думаю, мир создан не для того, чтобы им управлял один человек. Если вы попытаетесь это сделать, мне придется вас остановить.
- Меня нельзя остановить, Бельгарион.
- Торак тоже так думал!
- Сказано недвусмысленно.
- Это поможет избежать непонимания в дальнейшем. Вы пока не пытались завоевать мое королевство - или королевства моих друзей, - вам хватает своих забот. Не говоря уже о том, что здесь, в Хтол-Мургосе, вы зашли в тупик.
- Вы хорошо проинформированы.
- Королева Поренн - мой близкий друг. Они держит меня в курсе, к тому же Шелк тоже собирает информацию, занимаясь своими делами.
- Шелк?
- Извините. Я хотел сказать - принц Хелдар. Шелк - это нечто вроде прозвища.
Закет пристально посмотрел на него.
- В чем-то мы очень схожи, Бельгарион, а в чем-то очень различны. Но тем не менее мы оба делаем то, к чему нас принуждает необходимость. Часто мы полагаемся на волю событий, над которыми не властны.
- Как я понял, вы говорите о двух пророчествах? Закет усмехнулся.
- Я не верю в пророчества, я верю только в силу. Однако забавно, что в последнее время мы оба занимались одинаковыми проблемами. Недавно вам пришлось подавлять мятеж в Алории - кажется, восстала кучка религиозных фанатиков. У меня сейчас нечто очень похожее происходит в Даршиве. Религия - это бельмо в глазу любого правителя, согласны?
- Мне почти всегда удавалось обходить эту проблему.
- Тогда вы счастливчик. Торак не был ни хорошим, ни добрым богом, а его гролимское духовенство просто отвратительно. Если бы я не был занят делами здесь, в Хтол-Мургосе, я заслужил бы, думаю, любовь и уважение тысячи-другой последующих поколений тем, что стер бы каждого гролима с лица земли.
Гарион усмехнулся.
- Я бы охотно к вам присоединился. Может, заключим союз? - предложил он.
Последовал короткий смешок, затем лицо Закета снова помрачнело.
- Имя Зандрамас о чем-нибудь вам говорит? - спросил он.
Гарион не знал, что было известно Закету о настоящей цели их пребывания в Хтол-Мургосе, поэтому ответил очень осторожно.
- До меня дошли кое-какие слухи, - сказал он.
- А Ктраг-Сардиус?
- Слышал.
- Вы не слишком разговорчивы, Бельгарион. - Закет пристально поглядел на него, затем устало провел рукой по глазам.
- Мне кажется, вам нужно немного поспать, - сказал ему Гарион.
- Я лягу спать, как только закончу работу.
- Как вам будет угодно.
- Что вам известно о Маллорее, Бельгарион?
- Я получаю информацию - иногда несколько хаотичную, но достаточно свежую.
- Нет, я имею в виду прошлое.
- Боюсь, что немногое. Западные историки попытались обойти даже сам факт существования Маллореи.
Закет криво усмехнулся.
- Мельсенский университет так же близорук по отношению к Западу, - заметил Закет. - Но как бы то ни было, за последние несколько веков - после происшествия под Bo-Мимбром - маллорейское общество стало почти светским. Торак лежал без сознания, Ктучик претворял в жизнь свои извращенные идеи здесь, в Хтол-Мургосе, а Зедар скитался по свету как бродяга без роду и племени, кстати, что с ним случилось? Мне казалось, что он был в Хтол-Мишраке.
- Да, он там был.
- Но мы не нашли его тела.
- Он не умер.
- Не умер? - ошеломленно спросил Закет. - Где же он тогда?
- Под городом. Бельгарат разверз землю и замуровал его в скалу под руинами.
- Живьем? - От изумления Закет чуть не поперхнулся.
- Это было оправдано, - сказал Гарион.
По телу Закета пробежала дрожь. Придя в себя, он продолжил:
- Итак, в Маллорее оставался один Урвон, все остальные были устранены. А его занимали лишь заботы о том, чтобы его дворец в Мал-Яске превзошел в роскоши императорский дворец в Мал-Зэте. Он изредка читал проповеди, где нес всякую чушь о поклонении богу, но в остальное время о Тораке, казалось, и не вспоминал. Ни самого бога, ни его учеников поблизости не было, и гролимская церковь потеряла влияние. Ну, конечно, священники болтали о возвращении Торака, пустозвонили о том, что однажды спящий бог проснется, однако воспоминания о нем все больше стирались у людей из памяти. Власть церкви все слабела, а власть армии - а значит, и императорского трона - крепла.