Страница 79 из 109
- Твое тело нежнее, чем я мог себе вообразить, - прошептал он, отрываясь наконец от ее губ.
Затаив дыхание, он осторожно положил руку между ее бедер, чуть надавив ладонью, и в ту же секунду она ответила на его безмолвный вопрос, выгнувшись дугой и подавшись вверх, словно стараясь еще теснее прижаться к его руке. Он опустил голову и коснулся губами ее виска, затем обжег поцелуями щеку и вновь захватил в плен ее губы. Его язык проник в глубь ее рта, и в ту же минуту его пальцы проникли в ее лоно. Эти прикосновения жгли ее, не давая опомниться. Внезапно он прервал поцелуй.
- Хорошо, Лили. Ты совсем готова принять меня. - Он продолжал свои медленные движения пальцами, словно подтверждая свой слова. Ей казалось, что она просто не выдержит этой сокровенной жгучей ласки.
- Пора, Лили. - Он говорил глухим, дрожащим от нетерпения и напряжения голосом. - После того как я нарушу твою девственность, ты узнаешь, что возможны ощущения еще более приятные, чем эти.
- Мне кажется, это просто невозможно, - прошептала Лили, удивляясь, что она еще в состоянии говорить. Почувствовав, как его пальцы вновь скользят внутрь, она едва не задохнулась.
- И у меня совсем нет никаких вопросов. О, Майлс, пожалуйста!
Он сразу же убрал руку и прижал ее сверху своим телом. Затем обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза. Его потемневший взгляд показался ей греховней самого греха, он словно проникал ей прямо в душу, заставляя трепетать от неясного страха и томления. А затем она почувствовала, как что-то давит ей с силой между ног. Она вся сжалась, ожидая разрывающую боль, про которую ей шепотом рассказывала Софи. Она напряглась еще сильнее и вдруг ощутила, как что-то с силой проникает в нее. Их бедра соприкоснулись, а она все еще ожидала боли.
- Это и есть то самое? - с трудом пролепетала она, чтобы знать, чего ей еще надо опасаться. Лили двинула бедрами и почувствовала, что ее словно что-то сковывает внутри, но это ощущение было едва заметным среди других: наполненности, безболезненного, но мучительного желания чего-то большего, заставляющего ее выгибаться навстречу ему. Она готова была умолять его о чем-то, чего сама не понимала. Он возвышался над ней, опершись на обе руки, кожа его блестела от испарины. Едва ее бедра двинулись вверх, он почему-то застонал и закрыл глаза. А когда он вновь взглянул на нее, Лили увидела в его глазах полыхающий огонь желания.
- Пока хватит. - Она почувствовала, как он как бы ускользает от нее. Ее руки обхватили его бедра, и он уступил ее молчаливому требованию и снова медленно вошел в нее. Ее голова откинулась на подушки, она не могла дышать, чувствуя лишь то, как он двигается в ней. Она обвила его руками, крепче сжимаяих при каждом его толчке, словно требуя большего, еще и еще. Он снова поцеловал ее, но вскоре его губы скользнули вниз по ее шее, к плечам, словно он не хотел отвлекать ее от главного, того необыкновенного, что он делал с ее телом.
Пальцами ног она провела по его ногам, затем прижала ступни к его икрам, двигаяими вверх и вниз в такт его движениям. Он застонал и, обхватив одной рукой ее стан, сильнее прижал к себе, словно они и так не были слиты воедино. С каждым разом он проникал все глубже, а ей казалось, что он врывается не только в ее тело, но и в саму ее душу.
Вскоре сила его возбуждения полностью передалась ей, заставляя ее двигаться в такт его ритму. Он был так близко, но ей хотелось еще большей близости. В конце концов это ощущение стало настолько невыносимым, что, не выдержав, она вонзила ему в плечи ногти. В ответ на это неосознанное выражение страсти внутри его как будто что-то взорвалось, освобождая его напряжение. Последним, самым сильным рывком он проник в нее, заставляя ее принять себя всего. Она почувствовала, как и внутри ее самой произошел какой-то взрыв ощущений, принесший ей ни с чем не сравнимое блаженство. Дрожь, сотрясшая его тело, передалась и ей, когда она почувствовала, как он изливает в нее свое семя. Ощущение было совершенно неожиданным и настолько восхитительным, что она застонала и выкрикнула его имя. А он, не разжимая объятий, продолжал двигаться, чтобы как можно дольше продлить невыносимую муку наслаждения...
Еще очень не скоро Ремингтон возвратился к действительности, постепенно продлевая упоительное забытье. Он перекатился на спину, не выпуская Лили из объятий. Медленными движениями он поглаживал ей спину, ощущая странную потребность снова касаться её, несмотря на то, что его желание было полностью удовлетворено. Ему хотелось утешить и успокоить ее после такого сокрушительного, сумасшедшего вихря, который захватилихобоих. Лили спала. Он задержал дыхание, и биение его сердца громким стуком отдавалось у него в ушах. Ему вновь хотелось целовать ее, нежно ласкать губами ее тело просто потому, что сами эти поцелуи доставляли ему радость.
Глядя в потолок, он улыбался, вспоминая ее вопрос: "Это и есть то самое?" Если бы он в тот момент не был так занят, пытаясь удержать себя от слишком поспешного вторжения в ее тело, его бы очень позабавила ее наивность. Затем его улыбка немного потухла, и он искренне возблагодарил небеса за то, что ему так безболезненно удалось нарушить ее девственность. А он-то готовил себя к истерикам. Что ж, ему уже пора было бы привыкнуть: всегда и во всем Лили очень неожиданна.
Интересно, что она спросит его в следующий раз, когда он снова захочет ею овладеть. Сейчас все произошло слишком быстро - для нее. А впрочем, и для него тоже. Просто какой-то шквал. Он никогда еще не ощущал такого полного удовлетворения, такого покоя. Эта мысль заставила его нахмуриться. Он совсем не хотел слишком сильно привязываться к Лили, его вполне устраивало то, как он относился к ней до их свадьбы. Он, конечно, знал, что интимная близость изменит их дружеские отношения, но надеялся, что наконец излечится от потребности постоянно прикасаться к ней и сжимать в объятиях.
Охваченный недобрыми предчувствиями, он заставил себя ослабить объятия и выпустить ее, потом отодвинулся на край кровати так, чтобы совсем ее не касаться. Она же пробормотала во сне его имя и потянулась к нему, еще более соблазнительная, чем прежде! Он хотел ее. Он безумно хотел снова ее целовать, снова нежить и ласкать это дивное тело, снова познать радость соединения. И вдруг он с ужасом понял, что не насытится ею до конца своей жизни.