Страница 61 из 151
- А, - сказал он, - я так и думал, что на это есть причина. Значит, завтра?
- Завтра, Энгесса.
- Я буду ждать тебя с первым светом, Элана-королева. - С этими словами Энгесса развернулся и твердым шагом вышел из комнаты.
- Этот парень не из болтливых, - заметил Стрейджен.
- Да уж, - согласился Тиниен, - слов попусту не тратит.
- Спархок, - сказал Кринг, - можно тебя на два слова?
- Конечно.
- Ты ведь будешь моим ома?
- Само собой.
- Не обещай ему слишком много коней. - Кринг нахмурился. - Что он имел в виду, когда говорил о клеймах?
- Ах да, - вспомнил Спархок. - Это брачный обычай атанов. Во время церемонии счастливую пару клеймят. Они носят клеймо друг друга.
- Клеймят?
- Насколько я понял - да.
- А если супруги захотят расстаться?
- Думаю, тогда клейма зачеркивают.
- Как же можно зачеркнуть клеймо?
- Видимо, каленым железом. Ты все еще намереваешься жениться, Кринг?
- Разузнай, где ставят клеймо, Спархок, а уж тогда я буду решать.
- Полагаю, есть местечки, где тебе не очень бы хотелось ставить клеймо?
- Несомненно, Спархок, несомненно.
***
Они покинули Дарсас следующим утром на рассвете и направились на восток, к городу Пела, стоявшему в степях центрального Астела. Атаны с трех сторон окружали колонну эленийцев и пелоев, без труда поспевая за бегом коней. Беспокойство Спархока о безопасности его королевы заметно уменьшилось. Миртаи кратко - и даже безапелляционно - сообщила своей хозяйке, что будет путешествовать со своими соотечественниками. Она даже не спрашивала дозволения. В золотокожей великанше произошла странная перемена. Куда-то исчезло ее всегдашнее настороженное напряжение.
- Я не могу точно определить, в чем дело, - призналась Элана, когда около полудня они обсуждали эту перемену в Миртаи. - Она просто кажется не такой, как всегда, вот и все.
- Ваше величество, - сказал Стрейджен, - она и есть не такая, как всегда. Она вернулась домой, вот и все. Более того, присутствие взрослых позволяет ей занять свое естественное положение среди атанов. Миртаи все еще ребенок - во всяком случае, в собственных глазах. Она никогда не рассказывала о своем детстве, но я полагаю, что вряд ли это было счастливое и безопасное время. Что-то случилось с ее родителями, и ее продали в рабство.
- Но ведь все ее соотечественники - рабы, милорд Стрейджен, - возразила Мелидира.
- Рабство бывает разным, баронесса. Рабство народа атанов - скорее обычай, узаконенный государством. Миртаи же была самой настоящей рабыней. Ее еще ребенком разлучили с родителями, поработили и вынудили учиться самой стоять за себя. Теперь, когда она снова среди атанов, ей предоставился случай вернуть себе хотя бы часть детства. - Стрейджен помрачнел. - Мне-то такого случая никогда не представится. Мое рабство было врожденным и несколько иного толка, и смерть моего отца не освободила меня.
- Вы уделяете этому чересчур много внимания, милорд Стрейджен, - сказала Мелидира. - Не стоит, право, так упорно делать средоточием всей своей жизни свое внебрачное происхождение. В жизни есть вещи гораздо важнее.
Стрейджен остро глянул на нее, но тут же рассмеялся, заметно смущенный.
- Неужели я и впрямь так заметно жалею себя, баронесса?
- Не так, чтобы очень, милорд, но вы постоянно поминаете свое происхождение. К чему так беспокоиться, милорд? Присутствующим здесь безразлично, родились вы в законном браке или вне его, так с какой же стати вам-то маяться?
- Вот видишь, Спархок, - сказал Стрейджен. - Именно это я и имел в виду. Она самая бесчестная особа из всех, кого я встречал в жизни.
- Милорд Стрейджен! - воскликнула Мелидира.
- Но это правда, дорогая баронесса, - ухмыльнулся Стрейджен. - Вы лжете не словами, а всем своим видом. Вы ведете себя так, словно в голове у вас ветер, а потом - раз - одной фразой обрушиваете здание, которое я возводил всю свою жизнь. "Внебрачное происхождение", Бог ты мой! Вы ухитрились обесценить трагедию всей моей жизни.
- Сможете ли вы когда-нибудь простить меня? - осведомилась она, округляя глаза с нарочито невинным видом.
- Сдаюсь, - сказал Стрейджен, в комическом отчаянии поднимая руки. - Так на чем я остановился? Ах да, очевидная перемена в Миртаи. Я думаю, обряд Перехода очень важен для атанов, и это другая причина, по которой наша красавица-великанша ведет себя, как лепечущий младенец. Очевидно, когда мы доберемся до Атана, Энгесса намерен устроить для нее этот обряд, и сейчас она вовсю наслаждается последними днями детства.
- Можно мне проехаться с тобой, отец? - спросила Даная.
- Да, если хочешь.
Принцесса поднялась с сиденья кареты, вручила Ролло Алиэн, а Мурр баронессе Мелидире и протянула руки к Спархоку.
Он усадил ее на обычное место перед собой на седле.
- Прокати меня, отец, - попросила она голосом маленькой девочки.
- Мы скоро вернемся, - сказал Спархок жене и легким галопом поскакал прочь от кареты.
- Стрейджен иногда бывает так утомителен, - едко заметила Даная. - Я очень рада, что Мелидира решила им заняться.
- Что? - ошеломленно переспросил Спархок.
- Где твои глаза, отец?
- Я особенно не присматривался. Они и в самом деле неравнодушны друг к другу?
- Во всяком случае она. Стрейджен узнает о своих чувствах, когда Мелидира будет готова ему об этом сказать. Что произошло в Дарсасе?
Спархок помолчал, борясь со своей совестью.
- Можно ли считать тебя духовной особой? - осторожно осведомился он.
- Это какой-то новый подход к делу.
- Ответь на вопрос, Даная. Имеешь ты отношение к религии или нет?
- Разумеется, да, Спархок. Собственно, я и есть средоточие религии.
- Стало быть, в общих чертах тебя можно было бы назвать... э-э... духовным лицом?
- Спархок, к чему ты клонишь?
- Просто скажи "да", и все. Я иду на цыпочках по грани нарушения клятвы, и мне нужно хотя бы формальное обоснование.
- Все, сдаюсь. Да, конечно, меня можно формально назвать духовным лицом, имеющим отношение к церкви - к другой церкви, конечно, но это не меняет сути дела.
- Благодарю. Я поклялся не раскрывать этой тайны никому, кроме духовного лица. Ты - духовное лицо, так что тебе я могу все рассказать.