Страница 22 из 151
ГЛАВА 5
Посол Оскайн откинулся в кресле.
- С чего бы начать? - задумчиво проговорил он. - Если разглядывать каждое происшествие само по себе, оно покажется малозначащим. Однако именно совокупность этих происшествий поставила Империю на грань крушения.
- Это мы можем понять, ваше превосходительство, - заверил его Эмбан.
- Церковь вот уже много столетий находится на грани крушения. Наша Святая Матерь дрейфует от кризиса к кризису, шатаясь, как подвыпивший матрос.
- Эмбан, - мягко упрекнул Долмант.
- Прошу прощения, - извинился толстый священнослужитель.
Оскайн улыбнулся.
- Хотя порой именно так и кажется, не правда ли, ваша светлость? - заметил он Эмбану. - Я полагаю, что правительство Церкви не слишком отличается от имперского правительства. Бюрократии, чтобы выжить, кризисы необходимы. Если не будет кризиса того или иного рода, кому-нибудь может прийти в голову мысль сократить десятка два-три должностей.
- Это я и сам заметил, - согласился Эмбан.
- Тем не менее я уверяю вас: то, что сейчас происходит в Империи, отнюдь не мыльный пузырь, сочиненный ради того, чтобы укрепить чье-то положение. Я ничуть не преувеличиваю, говоря, что Империя на грани крушения. Бронзово-смуглое лицо Оскайна стало задумчивым. - Наша Империя, в отличие от ваших эозийских королевств, неоднородна. На дарезийском континенте имеется пять рас. Мы, тамульцы, живем на востоке, эленийцы на западе, стирики - вокруг Сарсоса, валезийцы - на своем острове, а кинезгийцы - в центре континента. Вероятно, не слишком естественно то, что так много разных народов собрано под одной крышей. У нас разные культуры, разные религии, и каждая раса пребывает в твердом убеждении, что она-то и есть центр вселенной. - Оскайн вздохнул. - Все мы, вероятно, были бы счастливее, если бы жили каждый сам по себе.
- Но когда-то, в далеком прошлом, кое-кто оказался чересчур властолюбивым? - предположил Тиниен.
- Отнюдь нет, сэр рыцарь, - отвечал Оскайн. - Скорее уж можно сказать, что мы, тамульцы, вляпались в Империю. - Он покосился на Миртаи, которая сидела молча, держа на коленях Данаю. - И вот причина, - добавил он, указывая на великаншу.
- Я здесь ни при чем, Оскайн, - возразила она.
- Я и не виню тебя лично, атана, - улыбнулся он. - Все дело в твоих соплеменниках. Миртаи тоже улыбнулась:
- Я не слышала этого обращения с тех пор, как была маленькой. Давно уже никто не называл меня "атаной".
- А что это означает? - с любопытством спросил Тиниен.
- "Воин", - пожала она плечами.
- "Воительница", если быть точным, - поправил Оскайн и нахмурился. - Не хочу задеть вас, но эленийский язык ограничен в своей возможности выражать тонкости некоторых определений. - Он взглянул на Элану. - Ваше величество заметили, что ваша рабыня не похожа на других женщин?
- Она не рабыня, - возразила Элана, - она мой друг.
- Что за невежество, Элана, - выговорила ей Миртаи. - Разумеется, я рабыня. Я и должна быть рабыней. Продолжай свой рассказ, Оскайн. Я объясню им позже.
- Ты думаешь, они поймут?
- Нет. Но я все равно объясню.
- И в этом, почтенный архипрелат, - обратился Оскайн к Долманту, заключена причина создания Империи. Атаны отдали себя нам в рабство около полутора тысяч лет назад - ради того, чтобы их человекоубийственные наклонности не привели к поголовному уничтожению расы. В итоге у нас оказалась лучшая в мире армия - и это при том, что народ мы миролюбивый. Мы всегда выигрывали небольшие споры с другими народами, которые возникают время от времени и, как правило, улаживаются переговорами. В наших глазах соседние народы - сущие дети, не способные управиться с собственными делами. Империя начала разрастаться исключительно в интересах порядка. - Он оглядел рыцарей церкви. - Опять же, не хочу никого обидеть, но война - глупейшее изо всех человеческих занятий. Есть куда более действенные способы убедить людей изменить свои намерения.
- Как, например, угроза выпустить атанов? - лукаво предположил Эмбан.
- Этот способ действует отменно, ваша светлость, - признал Оскайн. - В прошлом одного присутствия атанов было довольно, чтобы предотвратить обострение политических дискуссий. Атаны - совершенная полиция. - Он вздохнул. - Полагаю, вы заметили проскользнувшее в моей речи пустяковое уточнение: "в прошлом". К несчастью, сейчас дела обстоят иначе. Империя, состоящая из различных народов, всегда обречена на мелкие вспышки национализма и расовых разногласий. Ничтожным людям свойственно стремиться так или иначе доказать собственную значимость. Это звучит патетически, но расизм в сущности есть последнее прибежище ничтожества. Подобные вспышки, как правило, не получают широкого распространения, но вдруг ни с того ни с сего эпидемия этих вспышек разразилась по всей Империи. Всяк вышивает стяги, распевает национальные гимны и трудится над изощренными оскорблениями в адрес "желтых собак". В наш адрес, разумеется. - Оскайн вытянул ладонь и критически ее осмотрел. - На самом деле кожа у нас не желтая. Скорее... - он задумался.
- Бежевая? - подсказал Стрейджен.
- Это тоже не слишком лестно, милорд Стрейджен, - улыбнулся Оскайн. - Ну да ладно. Быть может, когда-нибудь император издаст особый указ о том, каким цветом следует именовать нашу кожу - отныне и навеки. - Он пожал плечами. - Как бы то ни было, но отдельные вспышки национализма и расовой ненависти не смогли бы стать проблемой для атанов, даже если бы случились одновременно во всех городах Империи. Все дело осложняют сверхъестественные явления.
- Я так и думал, что за этим что-то кроется, - пробормотал Улаф.
- Вначале эти проявления магии были направлены на самих людей, - продолжал Оскайн. - У каждого народа есть свой мифический герой - некая выдающаяся личность, которая объединила людей, даровала им национальную цель и определила национальный характер. Современный мир запутан и сложен, и простой народ мечтает о простых временах героев, когда национальные цели были несложны и ясны и всякий точно знал, что он из себя представляет. Кто-то в Империи воскрешает героев древности.
Спархока вдруг пробрал озноб.
- Великанов? - быстро спросил он.