Страница 26 из 57
- О! - воскликнула она однажды. - Я хочу его узнать!
Девушка внезапно нашла объяснение своему внутреннему состоянию: она любила или по крайней мере ее сердце уже созрело для любви. Однако, произнеся вслух неожиданно вырвавшиеся у нее слова, девушка смутилась и поспешила набросить покрывало на статую мадонны. Мадонна, которой девушка привыкла поверять все свои мысли, не должна теперь знать ее женские тайны. Эту деликатность в своем святом веровании Гермоза немедленно уловила.
Возможно, она сама сомневалась в себе, и чувство, пробудившееся в ее сердце так внезапно и с такой силой, казалось ей недостаточно чистым, для того чтобы поверять ей свои желания и надежды.
Укрыв статую Мадонны покрывалом, которое, по ее представлениям, должно было скрыть ее мысли от проницательного взора небесной покровительницы, донна Гермоза позвонила.
Дверь тихо отворилась, и прелестная чола просунула свое лукавое личико в отверстие двери.
- Войди, - сказала донна Гермоза, сделав ей знак приблизиться.
Чола, стройная девушка с гибким станом и прелестная, как все метиски, грациозно опустилась на колени у ног своей барышни и, устремив на нее большие черные глаза, сказала с улыбкой:
- Чего желаете вы, нинья?
- Ничего, Кларита, - уклончиво ответила донна Гермоза. - Просто мне захотелось повидаться и поговорить с тобою.
- О, какое счастье! - радостно воскликнула девушка, захлопав в ладоши. - Я так давно не видала вас, нинья!
- Тебя очень тревожило мое отсутствие, Кларита?
- Можете ли вы спрашивать, сеньорита? Я вас люблю как сестру. Я слышала, вы подвергались большим опасностям?
- Кто это сказал? - рассеянно спросила донна Гермоза.
- Все только и говорят о том, что случилось в пустыне. Пеоны бросили работать, чтобы послушать об этом. В асиенде все очень беспокоились.
- А!
- В те два дня, когда вас нигде не могли найти, мы не знали, какому святому молиться. Я дала обет - пожертвовать золотое кольцо моей доброй покровительнице св. Кларе.
- Благодарю, - улыбнулась донна Гермоза.
- Но больше всех переживал дон Эстебан Диас. Он места себе не находил и в том, что случилось с вами, винил себя. Он бил себя в грудь, уверяя, что должен был ослушаться вашего отца и остаться с вами, несмотря на его приказания.
- Бедный Эстебан! - сказала донна Гермоза, думавшая в это время совсем о другом человеке и которую начинала утомлять болтовня ее камеристки. - Он любит меня, как брат.
- Это правда. Он поклялся своей головой, что этого никогда больше не случится с вами и что теперь он уже не оставит вас никогда и ни при каких обстоятельствах.
- О! Стало быть, он очень за меня беспокоился?
- Вы не можете себе этого представить, нинья, тем более что вы, кажется, оказались в руках самого свирепого пирата.
- Однако уверяю вас, что человек, приютивший нас, окружил нас заботой и вниманием
- Так говорит ваш отец, но дон Эстебан уверяет, что он давно знает этого человека, что доброта его притворна и что за ней скрывается какая-то хитрость.
Донна Гермоза вдруг задумалась.
- Дон Эстебан сумасшедший, - сказала она. - Его дружеские чувства ко мне сбивают его с толку. Я убеждена, что он ошибается. Но ты заставила меня вспомнить, что по приезде я убежала, не поблагодарив его. Я хочу загладить эту невольную оплошность. Он еще в асиенде?
- Кажется, да, сеньорита.
- Ступай узнай и, если он еще не ушел, попроси его ко мне.
Камеристка проворно встала и удалилась.
- Если он его знает, - прошептала девушка, оставшись одна, - он должен будет сообщить мне то, что меня интересует.
Она с нетерпением ждала возвращения камеристки. Та как будто угадывала нетерпение своей госпожи и поспешила исполнить данное ей поручение. Не прошло и пяти минут после ее ухода, как она доложила о доне Эстебане.
Мы уже сказали, что дон Эстебан был красавец с львиным сердцем, с орлиным взором, изящные манеры которого свидетельствовали о благородном происхождении. Он вошел, поклонившись донне Гермозе дружески, без излишней церемонности, что вполне допускали его продолжительные, неизменно добрые отношения с нею, потому что он, так сказать, видел, как она родилась.
- Ах! Эстебан, друг мой, - радостно сказала она, протягивая ему руку, - я рада вас видеть! Сядьте и поговорим.
- Поговорим, - в тон ей весело отвечал молодой человек.
- Подай стул дону Эстебану, чола, и уходи. Ты свободна Камеристка повиновалась.
- О, как много я вам расскажу, друг мой! - продолжала девушка.
Эстебан улыбнулся.
- Во-первых, - продолжала она, - извините, что я убежала. Мне необходимо было остаться одной, чтобы несколько поправить мои мысли.
- Я это понимаю, милая Гермоза.
- Итак, вы на меня не сердитесь, Эстебан ?
- Нисколько, уверяю вас.
- Правда? - спросила она с напускной серьезностью.
- Пожалуйста, не будем говорить об этом, милое дитя. После того, что вам довелось пережить, это вполне естественно. Это еще долго будет давать о себе знать.
- О, конечно! Однако, откровенно говоря, мой добрый Эстебан, эти опасности были не так велики, как ваше дружеское расположение ко мне заставило вас предположить.
Молодой человек решительно покачал головой.
- Вы ошибаетесь, нинья, - сказал он, - эти опасности, напротив, были гораздо серьезнее, чем вы думаете.
- Нет, Эстебан, уверяю вас, люди, которых мы встретили, оказали нам самое дружеское гостеприимство.
- Я это допускаю, но отвечу вам только одним вопросом.
- Спрашивайте, я отвечу, если смогу.
- Знаете ли вы имя человека, который предложил вам это дружелюбное гостеприимство? - спросил Эстебан, делая ударение на последних двух словах.
- Признаюсь, я этого не знаю, и мне даже не пришло в голову спросить.
- Напрасно, сеньорита, а то вы узнали бы, что его зовут Тигровая Кошка.
- Тигровая Кошка! - вскричала она, побледнев. - Это самый ужасный злодей, который уже много лет нагоняет страх на обитателей этих краев! О, вы ошибаетесь, Эстебан, этого не может быть, это не он!
- Нет, сеньорита, я не ошибаюсь, я ручаюсь за свои слова. А то, что я узнал от вашего отца, не оставляет ни малейшего сомнения на этот счет.
- Но почему же тогда этот человек так радушно нас принял и не воспользовался случаем, когда мы оказались в его власти?