Страница 81 из 155
- Это хорошая мысль, Улаф-из-Талесии, - согласился Кхвай. - Я скажу об этом Гхномбу. Он поместит того, кто будет гореть вечно, во время, которое не движется. Кого из них я должен сжечь?
- Этого. - Улаф указал на барона Парока.
Герцог Миланис, поворачиваясь от окна, застыл на полушаге, точно изваяние.
Барон продолжал беспокойно расхаживать по комнате.
- Нам придется принять новые предосторожности, - говорил он, не замечая, что люди вокруг него окаменели. Затем он развернулся и налетел на изнеможденного гонца из Натайоса.
- С дороги, болван! - рявкнул он. Тот не шевельнулся.
- Я велел тебе возвращаться к Заласте! - в гневе проревел Парок. - Почему ты еще здесь?
Он ударил гонца наотмашь по лицу и закричал от боли, разбив руку о нечто, более твердое, чем камень. Барон дико огляделся.
- Что это с вами всеми стряслось? - пронзительно крикнул он.
- Что он говорит? - прозвучал ужасный голос Кхвая.
Парок уставился на гигантскую фигуру Бога-Тролля, завопил и опрометью бросился к двери.
- Он не понимает, что он в He-Времени, - по-тролличьи ответил Улаф.
- Он должен знать, за что наказан, - решил Кхвай. - Он поймет, если ты заговоришь с ним птичьими звуками?
- Я заставлю его понять, - заверил Улаф.
- Это хорошо. Заговори с ним. Парок бессмысленно молотил кулаками по неподвижной двери.
- Это тебе не поможет, старина, - изысканно вежливым тоном сообщил Улаф перепуганному насмерть дакиту. - Дела обернулись для тебя - хуже некуда, барон Парок. Этот парень, у которого из ушей идет дым, - Тролль-Бог Кхвай. Он недоволен тем, что ты принимал участие в похищении королевы Эланы.
- Кто ты такой? - взвизгнул Парок. - Что происходит?
- Ты доставлен к месту казни, барон, - пояснил Тиниен. - Как уже сказал мой друг, Кхвай весьма тобой недоволен. Поступки, которые мы привыкли спускать, - похищения, отравления, требование выкупа - отчего-то страшно раздражают троллей. Они народ в высшей степени высоконравственный. Впрочем, в твоем положении есть одно маленькое преимущество. Ты никогда не умрешь, барон Парок. Ты будешь жить вечно.
- О чем ты говоришь?
- Увидишь.
- Теперь он понял? - нетерпеливо спросил Кхвай.
- Мы думаем, что понял, - ответил Улаф на языке троллей.
- Хорошо. - Кхвай неумолимо шагнул к съежившемуся от страха Пароку и вытянул громадную лапу.
- Гори! - проревел он.
Барон Парок пронзительно закричал.
А потом его лицо пошло трещинами, и из-под кожи брызнули языки слепящего пламени. Куртка задымилась - и в один миг превратилась в пепел.
Он снова закричал.
Он все еще напоминал обликом человека, но этот облик был сотворен из пламени. Барон горел заживо, не сгорая, плясал и выл, корчась в немыслимых муках.
Кхвай ударил кулаком по неподвижной двери, и она разлетелась пылающими обломками.
- Беги! - проревел Тролль-Бог. - Беги и гори вечно!
И пылающий дакит с воплем бросился бежать.
Арджун застыл, вмороженный в остановленный миг вечного "сейчас". Горожане замерли недвижными изваяниями, не подозревая, что мимо них по безмолвным улицам мчится огненный призрак. Они не слышали его диких воплей и не видели, как он, охваченный пламенем, со всех ног бежит к озеру.
Пылающий силуэт, бывший бароном Пароком, бежал, оставляя за собой облако жирного дыма. Он добежал до пристаней и, пылая, выскочил на длинный пирс, далеко протянувшийся в темные воды Арджунского моря. Добежав до края пирса, он не остановился ни на мгновение, но прыгнул вниз, жадно стремясь к живительной прохладе воды. Однако озеро, как и все в этом остановленном мгновении, застыло, и его гладь была неподатлива и тверда, как алмаз. Пылающий призрак испустил разочарованный вой и, упав на колени, замолотил кулаками по сверкающей глади, моля пропустить его, дать ему погрузиться в благословенную прохладу, такую близкую и такую недоступную. Затем Парок вскочил, подгоняемый грозным велением Тролля-Бога. Вопя от немыслимых мук и страшного одиночества, человеческий силуэт, состоящий из вечного пламени, бежал по темной алмазно-твердой глади, постепенно уменьшаясь, покуда не стал только искоркой в ночном сумраке огромного озера. И только вой его, душераздирающий плач боли и одиночества, еще долго разносился эхом по равнодушным берегам.
----
- Хорошо бы Спархок поскорей вернулся, - едва слышно прошептал Телэн, когда он и Стрейджен вновь поднимались по ветхой лестнице на знакомый чердак. - Мы добыли множество чертовски важных сведений и никак не можем передать их остальным.
- Пока мы ничего не в силах сделать, - сказал Стрейджен. - Посмотрим, что скажет Валаш на состряпанную тобой небылицу. Говори небрежно, как о пустяке, покуда мы не поймем, куда он клонит.
- А потом ты начнешь учить меня резать кошельки? - с притворным воодушевлением осведомился Телэн.
- Ладно, - вздохнул Стрейджен, - извини. Признаю, что ты знаешь, что делаешь.
- О, спасибо тебе, Вимер! - с жаром воскликнул Телэн. - Спасибо, спасибо!
- Ты слишком много времени проводишь с принцессой Данаей, - кисло пробормотал Стрейджен. - Я очень надеюсь, что она-таки женит тебя на себе. Ты этого вполне заслужил.
- Прикуси язык, Стрейджен. Я пока еще бегаю быстрее, чем она.
- Это не всегда помогает, Рельдэн. Я тоже думал, что умею бегать, но Мелидира одним словом сшибла меня с ног.
- Вот как? И что же это за слово?
- Прибыль, мой юный друг. Она помахала у меня перед носом бесчисленными грудами золота.
- Ты продался, Стрейджен, - упрекнул Телэн. - Ты изменил всемирному братству холостяков ради звонкой монеты.
- А ты не изменил бы? Речь ведь идет не о пригоршне медяков.
- Дело в принципе, - возвышенно ответил Телэн. - Я бы ни за что не продался за деньги.
- Полагаю, мой юный невинный друг, что Даная предложит тебе отнюдь не деньги. Если ты начнешь бежать сейчас, ты, возможно, и сбежишь от нее, хотя я в этом не уверен. Я знавал вашего отца, а у мужчин в вашем роду имеется определенная слабость. Даная все равно заполучит тебя, Телэн. У тебя нет ни малейшего шанса.
- Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом? От этой темы у меня мурашки бегут по коже.
Стрейджен рассмеялся, и они отворили грязную дверь, к которой вела лестница.