Страница 42 из 155
- Да так, ничего особенного, - отозвался Сенга, растянувшиеь на земле и передав Келтэну свой бурдюк с вином. - Последние пару недель Скарпа где-то пропадал. Он и двое-трое эленийцев в прошлом месяце уехали из Натайоса, и никто не мог мне сказать куда и зачем.
Келтэн старательно сохранял на лице равнодушное выражение.
- Я слыхал, он чокнутый, а чокнутым ни к чему искать причину, куда и зачем их носит.
- Скарпа, конечно, чокнутый, но своих мятежников он способен довести до неистовства. Когда он берется произнести речь, лучше сразу найти местечко, где бы присесть, - потому что слушать его придется самое малое шесть часов. Как бы то ни было, он уехал, а его войско принялось готовиться к зиме. Все изменилось, когда он вернулся.
Келтэн тотчас насторожился.
- Вернулся?
- Вот именно, друг мой. Эй, дай-ка и мне глотнуть! - Сенга схватил бурдюк и, запрокинув его, направил тугую струю вина прямо себе в глотку. - Он и его дружки-эленийцы прискакали в Натайос дня четыре тому назад. И с ними, говорят, были две женщины. Келтэн тяжело сел на землю и принялся сосредоточенно поправлять пояс с мечом, чтобы скрыть свое волнение.
- Я думал, Скарпа ненавидит женщин, - проговорил он нарочито небрежным тоном.
- Это верно, друг мой, но, судя по тому, что я слышал, эти женщины не какие-нибудь шлюшки, которых он подобрал по пути развлечения ради. Во-первых, у них были связаны руки, и парень, с которым я толковал, говорил, что, хотя вид у них был жалкий, они вовсе не походили на продажных девок. Он, правда, не сумел хорошо их разглядеть, потому Скарпа сразу загнал их в дом, который явно приготовили для особого случая - шикарная мебель, кругом ковры и все такое прочее.
- В этих женщинах было еще что-то особенное? - спросил Келтэн, едва удержавшись от того, чтобы затаить дыхание.
Сенга пожал плечами и снова глотнул вина.
- Просто с ними обращались совсем не так, как с теми девками, которые обычно таскаются за войском. - Сенга поскреб в затылке. - Что там еще говорил мне этот парень... Что же он такое говорил? - На сей раз Келтэн и впрямь затаил дыхание. - Ах да, вспомнил! Он сказал, что эти две женщины, которых Скарпа так заботливо приволок погостить в Натайос, - эленийки. Ну не удивительно ли?
ГЛАВА 9
Бepeca, город на юго-восточном побережье Арджуны, оказался неприглядным местечком. Подобно огромной жабе, раскорячился он на берегу между южными водами Тамульского моря и болотистой зеленью джунглей. Главным занятием в этих местах было производство древесного угля, и едкий дым колыхался во влажном воздухе над Бересой, словно воплотившееся проклятие.
Капитан Сорджи бросил якорь на некотором расстоянии от причалов и сошел на берег, чтобы побеседовать с начальником порта.
Спархок, Стрейджен и Телэн, в холщовых матросских робах, опираясь на поручни левого борта, смотрели через затхлую вонючую воду на место их назначения.
- Фрон, - сказал Стрейджен, обращаясь к Спархоку, - мне пришла в голову совершенно замечательная идея.
- Вот как? - отозвался Спархок.
- Почему бы нам просто не прыгнуть в воду и не поплыть к берегу?
- Неплохо придумано, Вимер! - рассмеялся Телэн. Они все уже более или менее привыкли к своим выдуманным именам.
Спархок осторожно огляделся, желая убедиться, что никого из матросов нет поблизости.
- Обычный матрос никогда не покинет судно, не получив прежде свое жалованье. Не стоит делать ничего такого, что бросалось бы в глаза. Все, что нам осталось вытерпеть, - это разгрузка.
- Под угрозой боцманской плети, - мрачно добавил Стрейджен. - Этот человек решительно задался целью испытать мое терпение. Один вид его вызывает у меня желание прикончить его на месте.
- Потерпим его в последний раз, - сказал Спархок. - В городе наверняка полно вражеских глаз. Крегер в письме велел мне прибыть сюда, а потому позаботился, чтобы было кому убедиться, что я за его спиной не подбрасываю сюда подкрепления.
- В этом-то и есть слабина нашего плана, Фрон, - заметил Стрейджен. Сорджи-то знает, что мы не простые матросы. Ты думаешь, он не проболтается?
Спархок покачал головой.
- Сорджи умеет держать рот на замке. Ему заплатили за то, чтобы незаметно доставить нас в Бересу, а Сорджи всегда делает то, за что ему заплатили.
Капитан вернулся поздно вечером, и судно, подняв якорь, пристало к одному из длинных причалов, врезавшихся в воду гавани. Наутро началась разгрузка. Боцман пощелкивал плетью лишь изредка, и работа спорилась.
Потом, когда грузовые трюмы опустели, матросы выстроились на квартердеке, где за столиком, на котором лежали расчетная книга и столбики монет, восседал сам Сорджи. Капитан вручал каждому матросу его жалованье, присовокупляя к нему небольшую назидательную речь. Содержание речи слегка менялось от случая к случаю, но в основном оставалось неизменным: "Не лезь в неприятности и вовремя возвращайся на борт. Я не стану тебя ждать, когда настанет пора отплывать". Речь не изменялась, а когда Сорджи вручил жалованье Спархоку и его друзьям на лице капитана не отразилось ни малейшего намека на то, что эти трое чем-то отличаются от других членов его экипажа.
Спархок и его друзья сошли по трапу с дорожными мешками за плечом, трепеща от предвкушения.
- Теперь я понимаю, почему матросы так буянят в каждом порту, - заметил Спархок. - Рейс был, в общем, недолгий, а я все-таки испытываю сильное искушение пуститься во все тяжкие.
- Куда теперь? - спросил Телэн, когда они дошли до улицы.
- В Бересе есть трактир, который зовется "Отдых Моряка", - ответил Стрейджен. - Говорят, что это чистенькое тихое местечке, в стороне от портового буйства. Там мы сможем устроить себе штаб-квартиру.
Солнце садилось, когда они шли по шумным и смрадным улицам Бересы. Дома здесь были построены по большей части из отесанных бревен, поскольку камень редко встречался в сырой болотистой дельте реки Арджун, и казалось, что бревна эти начали гнить еще до того, как их использовали для постройки. Везде обильно росли мох и лишайники, и в воздухе стояла стылая сырость, мешавшаяся с едкой вонью из окружавших город мастерских, где жгли древесный уголь. Арджунцы, кишевшие на улицах, были гораздо смуглее своих тамульских сородичей; взгляд у них был бегающий, и даже в походке зевак, разгуливавших по грязным улицам этого уродливого городка, было что-то уклончиво-хитрое.