Страница 30 из 155
- Я пошел в родню по материнской линии. Моя мать родилась в Астеле. Скажите-ка, младший комиссар, много ли времени мы сэкономим, если напрямик через Тамульские горы двинемся к Супаль? Мы думали устроиться там на какое-нибудь торговое судно, пересечь Арджунское море до Тианы и оттуда верхами доехать до Сэйраса. А там до Верела рукой подать.
- Я бы не советовал вам, друзья мои, углубляться в Тамульские горы.
- Бури? - спросил Тиниен.
- В это время года они неизбежны, капрал, однако в последнее время мы получили оттуда несколько тревожных донесений. Похоже на то, что медведи там, в горах, размножились, как кролики. Всякий путник, кто за последние пару недель приходил сюда с гор, сообщал об этих тварях. По счастью, всем удалось уйти целыми и невредимыми.
- Медведи, говорите вы? Тамулец усмехнулся.
- Это мой перевод. Невежественные крестьяне употребляют слово "чудища", но мы-то с вами знаем, как зовется большая мохнатая тварь, которая живет в горах.
- Эти крестьяне - нервный народец! - хохотнул Улаф, осушая кружку. Помню, как-то были мы на учениях и к нам прибежал крестьянин, вопя, что за ним гонится стая волков. Мы отправились глянуть что к чему - и обнаружили одну-единственную лису. Размеры и количество диких тварей, которых способен увидеть крестьянин, видимо, растет с каждым часом.
- Или с каждой кружкой пива, - вставил Тиниен.
Они еще поболтали с чиновником, который был уже сама любезность. Наконец он пожелал им доброго пути и удалился.
- Что ж, - сказал Улаф, - приятно знать, что тролли забрались так далеко на юг. Мне бы очень не хотелось разыскивать их.
- Но ведь троллей вели их боги, Улаф, - напомнил Тиниен.
- Оно и видно, Тиниен, что тебе никогда не доводилось разговаривать с Троллями-Богами! - рассмеялся Улаф. - У них довольно слабое чувство направления - быть может потому, что их компас показывает только две стороны света.
- И какие же?
- Север и не-север. Это, знаешь ли, слегка затрудняет ориентировку на местности.
Это был один из тех кратких и яростных шквалов поздней осени, которые налетают словно ниоткуда. Халэд сразу отказался от мысли искать убежище в соляных болотах и направился на берег. В мелкой бухточке он нашел то, что искал, - груду плавника. Пара часов усердной работы - и у них было прочное, даже уютное укрытие подветренной стороны плавника.
Буря налетела на закате. Ветер выл над грудой плавника, прибой с грохотом бился о берег, и дождь хлестал вовсю, стелясь почти над самой землей.
Однако Халэду и Бериту было тепло и сухо. Они сидели, откинувшись на большое, выбеленное морем бревно, которое составляло заднюю стену их убежища, вытянув ноги к мирно потрескивающему костру.
- Ты всегда меня удивляешь, Халэд, - заметил Берит. - Откуда ты знал, что в этом плавнике найдутся доски?
- Так всегда бывает, - пожал плечами Халэд. - Всякий раз, когда наткнешься на груду леса, прибитого морем к берегу, можешь быть уверен, что там окажутся и доски. Из досок строят корабли, а корабли часто терпят крушение. Доски плавают по морю, покуда ветер, течение и прилив не загонит их в такое вот укромное местечко, где собирается плавник. - Он поднял руку и похлопал по потолку убежища. - Но вот отыскать крышку люка, да еще целую, - это настоящее везение, уж можешь мне поверить.
Он поднялся и подошел к выходу.
- Ну и ветер, - заметил он и протянул руки к огню. - Да и холод собачий. Наверное, к полуночи пойдет дождь со снегом.
- О да, - с удовольствием поддакнул Берит. - Мне решительно жаль того, кого эта ночь застигла под открытым небом. - Он ухмыльнулся.
- Мне тоже, - ответил, злорадно ухмыляясь, Халэд. И продолжил, понизив голос, хотя особой нужды в этом не было: - Ты можешь узнать, о чем он сейчас думает?
- Ни о чем особенном, - ответил Берит. - Впрочем, ему сейчас чертовски неуютно.
- Какое горе, а?
- Есть кое-что еще. Он намеревается выйти к нам. У него для нас какое-то послание.
- Он придет сегодня? Берит покачал головой.
- Ему приказано сделать это завтра утром. Он очень боится того, кто отдавал приказ, а потому исполнит его в точности. Как там окорок?
Халэд вынул кинжал и кончиком его поднял чугунную крышку котелка, наполовину зарытого в углях на краю костра. Из котелка повалил густой, приятно пахнущий пар.
- Окорок готов. Как только сварятся бобы, можно будет поужинать.
- Если ветер дует в сторону нашего приятеля, этот запах прибавит кое-что к его страданиям, - хихикнул Берит.
- Это вряд ли, Спархок. Он ведь стирик, а стирики не едят свинины.
- Ах да, я и забыл. Впрочем, он ведь отступник. Может быть, он изменил свои вкусы.
- Выясним это утром. Когда он завтра заявится к нам, я угощу его ломтем окорока. Почему бы тебе не нарезать хлеба? Я бы поджарил его на крышке котелка.
Наутро ветер заметно стих, да и проливной дождь уже не так ретиво хлестал по крышке люка, которая служила крышей их прибежищу. Они позавтракали окороком с бобами и начали собирать вещи.
- Как ты полагаешь?.. - спросил Берит.
- Пускай сам к нам придет. Сидеть под крышей, покуда не кончится дождь это в порядке вещей. - Халэд задумчиво поглядел на друга. - Тебя не оскорбит, мой лорд, если я дам тебе один совет?
- Разумеется нет.
- Ты выглядишь как Спархок, но говоришь и держишься совсем иначе. Когда появится стирик, прими холодный и жесткий вид. Прищурься - Спархок все время щурится. Говори тихо и ровно: Спархок, когда сердится, говорит очень тихо и всех подряд называет "приятель". Он способен вложить в это слово сотню разных значений.
- И верно, он почти ко всем обращается "приятель". Я об этом едва не забыл. Халэд, я дозволяю тебе поправлять меня всякий раз, когда я буду терять сходство со Спархоком.
- Дозволяешь?
- Кажется, я неверно выразился.
- Да, мне тоже так кажется.
----
- В Материоне для нас стало чересчур жарко, - сказал Кааладор, откинувшись на спинку кресла, и поглядел прямо в глаза человеку с жестким лицом, сидевшему напротив. - Я уверен, Ордей, что ты понимаешь, о чем я говорю.
Человек с жестким лицом рассмеялся.
- Еще бы! - сказал он. - Мне и самому доводилось покинуть парочку мест, лишь на шаг опередив блюстителей закона.