Полночный воин

Нет, она по-прежнему пребывала одна в своем круге. Ее дар оставался для всех подозрительным. Он услышал ее рассказ и не испытал ни отвращения, ни страха, который она встречала на лицах тех, других, слышавших о ее даре. Для него неважно, чем она занималась, он принимает ее и всегда защитит. Она почувствовала облегчение, словно с ее плеч сняли непосильную ношу.

- Я не могу просить тебя. Дар предназначен мне, так уж получилось.

- Я сам предложил тебе помощь и защиту. - Он прижал ее к груди. - А теперь помолчи. Отдохни и постарайся не думать о прошлом. Скоро мы уйдем отсюда. Мы далеко от деревушки рыбаков?

- До Селкирки? Полный день пути. Сегодня нам надо переночевать здесь.

- Разве теперь ты руководишь моими людьми? Я повторяю, мы отправимся в путь сразу же, как только добудем провиант. Мы будем ехать всю ночь и к рассвету дойдем до деревни, где я смог бы договориться о лодках.

Он никогда не совершал переходов ночью, все знали, как они опасны и для людей, и для лошадей. Он решился на это только ради нее. Бринн закрыла глаза, отдаваясь чувству близости, сердечного родства. Теперь она не одинока. Наверняка они еще не раз столкнутся в споре, но она примирится с его всепоглощающим уютом.

Ночь выдалась пронзительно-холодной. Свирепо завывал ветер, когда к рассвету они добрались до Селкирки. Деревня показалась Бринн совсем маленькой. Она помнила ее многоголосой, шумной, а сейчас в ней оказалось домов двадцать, беспорядочно разбросанных по побережью. В столь ранний час на улицах почти никого не было, но Бринн заметила две небольшие лодки, качавшиеся в море, наготове стояли еще четыре.

- Что такое? Ты чему-то удивлена? - спросил Гейдж. - Разве мы не туда попали?

- Туда. - Бринн не могла ошибиться. - Тогда деревня казалась гораздо больше.

- В детстве все кажется больше. - Гейдж повернулся к Малику. - Не знаю, как долго пробудем здесь, так что поищи, где мы могли бы остановиться. На побережье чертовски холодно.

- А ты чем займешься? - спросил Малик.

- Тем, что умею делать лучше всего - торговаться. - Гейдж пришпорил коня. - Хочу перехватить рыбаков до их выхода в море, иначе придется торчать без дела до заката, пока они не вернутся.

"Торчать без дела? Гейдж понятия не имеет, что это значит", - с грустью подумала Бринн. Такой неугомонный характер всегда будет в вечном движении. За долгие недели ее борьбы за спасение жизни сарацина Гейдж из-за вынужденного добровольного безделья еще больше привязался к другу.

- Поехали, - сказал Малик. - Укроем вас, женщин, от этого дикого ветра. Эдвина просто посинела от холода.

- Очень любезно с вашей стороны, - едко заметила Эдвина, - но мне не так уж плохо. Вы сами, как я заметила, дрожите, словно лист на ветру.

Слова Эдвины задели Малика.

- Ты всегда замечаешь только плохое и не хочешь видеть того, что бросается в глаза. Почему бы тебе не обратить внимание, как великолепно я смотрюсь на своем коне. Или, скажем, оценить мое остроумие. Нет, я, видите ли, чувствителен к холоду. У меня на родине не бывает таких убийственных северных ветров.

Эдвина опустила глаза, прикрыв их длинными пушистыми ресницами.

- Я рада, что вы так понятно объяснили мне свои достоинства, и не стану больше укорять вас за то, что вы неженка.

- Неженка? - повторил Малик, не веря своим ушам. - Разве есть хоть капля слабости в...

- Эдвина, может, и примирилась с холодом, а я так вся дрожу, вступила в разговор Бринн. Ее забавляли перепалки между ними, так и подмывало послушать дальше, но на этот раз она слишком устала. Пережитое в Кайте, длинный переход утомили ее. - И потом я хочу спать.

- Я мигом! - Малик махнул рукой Лефонту, и они поскакали в деревню.

Жители встретили их с крайним недоверием и неохотно торговались. Битый час Малик пытался уговорить их, прежде чем нашел то, что искал. Недовольный собой он вернулся к ожидавшим его Бринн и Эдвине.

- Гейджу станет не по душе, если здешние мужчины станут торговаться так же яростно, как и их жены. Мне удалось договориться всего о пяти домишках, да и то втридорога. - Малик кивнул на небольшой домик на берегу. - Для Гейджа и для тебя, Бринн, - сказал он и, повернувшись к Эдвине, добавил:

- Вы с Алисой займете вон то жилище, а Лефонту с его людьми придется разместиться в трех остальных.

- А как же ты? - спросила Эдвина.

- Лягу у вашего порога.

- Как это?

- Только так я смогу доказать, что не неженка. - Малик принял героическую позу. - Свернусь у дверей, подставив лицо холоду, всегда готовый отразить любую беду от вас, даже под угрозой схватить жуткую простуду, которая унесет меня из этого бренного мира, - мрачно добавил он.

- Разрешаю тебе пролежать часа два! - усмехнулась Эдвина.

- Увидишь. - Малик завернулся поплотнее в накидку и направился к Лефонту. - Идите в дом и согрейтесь, пока я займусь размещением всех остальных на этом заброшенном побережье. - Он вздохнул. - Кроме себя самого.

- Он что, и вправду решил улечься у дверей? - нахмурилась Эдвина, глядя ему вслед.

- Я бы не удивилась, - ответила Бринн.

- Надо помешать ему, - встревожилась Эдвина. - Он только после болезни, и упрямство не доведет его до добра.

- Он сейчас здоров, как никогда.

- И все же это безумие. Скажи ему, чтобы он не вздумал сделать так, как пообещал.

- А почему ты сама ему не скажешь?

- Потому что только этого он и ждет от меня. Хочет услышать, как он силен. Так вот, я не стану ничего говорить.

- Но почему?

- Потому что он каждый раз... Не стану, и все! - Эдвина окликнула Алису, разговаривавшую с Лефонтом. Рядом стоял Малик. - Нам есть где укрыться, Алиса. - Эдвина с вызовом посмотрела на Малика. - И наверняка там найдется теплый уютный очаг.

- Не сомневаюсь, - мрачно заметил Малик.

Эдвина пробормотала что-то себе под нос и направилась к домику.

- Она сердится? - спросила Алиса, подойдя к Бринн.

- Понятия не имею, - уклонилась от разговора Бринн. Между Маликом и Эдвиной сложились непростые отношения, и порой трудно было понять их взаимные чувства. - Почему бы тебе не спросить у нее самой?

- Мне она вряд ли скажет, - ответила Алиса. - Она не разговаривает со мной о Малике.

На них обрушился сильный порыв ветра. Алиса поежилась и торопливо зашагала к домику.