Полночный воин

- Не правда, - прошептала она.

- И вообще, почему ты боишься быть рядом со мной? Ты думаешь, я воспользуюсь тобой?

- Боюсь.

- Страх? - В его голосе слышалась насмешка. - Неужели ты именно это чувствуешь? - Его рука обхватила ее грудь. - А сейчас? В эту минуту?

Она закусила нижнюю губу. Грудь ее налилась, сосок затвердел и заострился под его лаской.

- Неважно, что мое тело податливо, сердцем я не хочу близости с тобой.

- Оно только этого и желает. - Его язык погрузился ей в ухо. - И Бога ради, клянусь, еще до того, как мы доберемся до Гвинтала, ты сама скажешь мне об этом!

Ее тело переполняло сладострастное ощущение близости к нему, оно горело, сердце сладко заныло.

- Ты возьмешь меня прямо здесь, на слуху у всех?

- Они спят. - Его рука неторопливо сжимала ее грудь. - Или скоро заснут.

- Они могут проснуться.

- Сомневаюсь, что к тому времени для тебя это будет важно. - Его большой и указательный пальцы теребили ее сосок. - Мне не нравится это платье. Думаю, пора избавиться от него.

- Я... - Теплая волна наплывала и погружала в сладкий туман. Его пальцы. Они подчиняли ее себе. - ...Замерзну, - еле слышно смогла она выговорить.

- Не замерзнешь. У тебя покрывало, и я рядом. - Его рука скользнула вниз, к ее бедрам. - Впрочем, мы можем немного подождать, если тебе так хочется. - Его ладонь сжалась и двинулась к ягодицам. - Хотя мне очень жаль, что не могу приласкать самое заветное, нежное. Помнится, там такие мягкие завитки и такой упоительный родник, сжимавший, ласкавший меня, удерживавший, когда я двигался туда-сюда из...

- Помолчи! - отчаянно взмолилась она. - Как можно говорить такое вслух?!

Его рука уже под платьем поглаживала ее упругий живот, опускаясь все ниже.

- От этого тебе хочется делать такое, о чем ты стыдишься говорить, не правда ли? Не снимешь ли ты платье, а я подниму тебя на себя, как в тот первый день у пруда? - Под его рукой мышцы ее живота напряглись, желая его. - Ага, чувствую, очень хочешь. Давай посмотрим, насколько сильно. Его рука принялась покручивать ее влажный бугорок. - Уже трудно сдерживаться. - Он прижался губами к ее уху. - Не лучше ли закрыть глаза и позволить мне делать с тобой то, чего и тебе не терпится? Тогда завтра ты успокоишь себя тем, что я силой взял тебя.

Ее тело горело, ныло от боли. Она выгнулась вперед и вверх, постанывая от желания.

- ...Впрочем, я не позволю тебе солгать себе и мне. Я не войду в эту прекрасную горячую узкую норку, меня жаждущую. Не стану впускать в тебя свое семя, пока ты сама не попросишь меня об этом.

Снова не спеша он начал ласкать бугорок большим пальцем, трогая его и теребя. Под пальцем он словно бы вырос. Невольно Бринн вжималась своим горячим раскрытым лоном в его ладонь.

Острое желание резким толчком вскинуло ее тело, и, не удержавшись, она вскрикнула.

- Тогда зачем... ты делаешь это? - задыхаясь, спросила она. - Ты ведь не получишь удовольствия, не удовлетворишь свою плоть.

- Это может убить меня, - мрачно соглашался он.

- Тогда отпусти меня к Эдвине. Я этого не вынесу.

- Вынесешь! - зло ответил он. - Я не перестану ласкать твое тело, пока оно не затоскует по моему прикосновению. Я дам тебе удовольствие и мучение. Я стану будить тебя среди ночи языком, или пальцами, или голосом, повторяя, что я возьму тебя, когда ты сама меня об этом попросишь.

- Пожалуйста... Я никогда не смогу попросить тебя об этом.

Два пальца глубоко вошли в ее разгоряченное лоно.

- Помолимся за просветление нашего разума и за то, чтобы ты попросила меня взять тебя.

***

Невыносимо прекрасно...

"Грех, - сонно подумала она, - это, должно быть, сон. Этого не может быть..."

- Шире... - донесся до нее откуда-то из глубины голос Гейджа. - Еще пошире, Бринн...

Ее тело охотно подчинилось.

Его язык!

Она широко раскрыла глаза, когда его язык, твердый, шершавый и чувственный, приник к ее нежному бугорку и стал его ласкать, покусывая.

- Гейдж. Не надо! - взмолилась она. - Так не...

Его... голодный рот.

Зубы... нежное покусывание.

Ее тело дернулось, и она закусила губу, перестав в наступившей темноте понимать, что происходит вокруг.

Приняв ее ответное движение, он обхватил руками ее ягодицы и удержал, чтобы она не смогла отклониться от его ласк.

Когда он кончил, она продолжала лежать, при каждом вздохе содрогаясь каждой клеточкой своего тела.

Он обнял ее за плечи.

- Так нехорошо! - срывающимся голосом сказала она. - Я никогда не слышала, чтобы мужчины сотворили такое с женщинами. И...

- Не переживай! - прервал он ее. - В Византии так очень часто ласкают женщин. Я доставил бы тебе это удовольствие еще раньше, но мне так хотелось поскорее войти в тебя. - Он крепче прижал ее к себе. - Давай спать.

- Так ты снова этим можешь разбудить меня?

- Я же предупреждал. Надеюсь, что смогу показать тебе другие способы. - Он начал сжимать ее груди через шерстяную ткань платья. - Вот уж что мешает и не на своем месте.

- Я не сниму его. - Конечно, оно не спасет, но Бринн почувствовала бы себя совсем беззащитной в его объятиях. - И не проси.

Он удивленно посмотрел на нее.

- Я хочу, чтобы ты его сняла.

***

- Проснись, Бринн, - прошептал Гейдж. - Раздвинь ноги.

Опять? Словно по сигналу, она почувствовала тепло между бедер. Она уже не знала, сколько раз будил он ее в эту ночь. В очередной раз его рот присосался к ее груди, пока пальцы доводили ее до вершины блаженства.

И снова его рот...

Она вытянулась в жадном призыве.

- Не теперь, - гортанным голосом произнес он. - Скоро рассвет.

Холодное влажное полотно легло между ее бедер. Она открыла глаза.

- Что ты делаешь?

- Успокаиваю тебя. Сегодня тебе предстоит долгий переезд, а я всю ночь наслаждался твоей сладкой... - Он помолчал, подыскивая точное слово, но так и не назвал по имени вожделенную часть ее тела. Только спросил:

- Тебе больно?

- Нет.

Ей захотелось ощутить в том месте его руки и рот еще раз, а не его "успокоительное" полотно.

Полотном он прижал мягкие завитки волос на лобке.

- А грудь больно?

- Нет.

Грудь слегка побаливала. Он припадал к ней, словно голодный ребенок. Его неистовое посасывание заставило ее кончить.