Страница 82 из 143
- Прошу тебя, продолжай, - сказал Джайал старику. Свеча сгорала, оплывая на сквозняке, идущем от хлипкой двери. Фуризель запахнулся в свой потрепанный плащ и снова хлебнул раки, а после молча протянул флягу Джайалу. Молодой человек на сей раз не стал отказываться и сделал долгий глоток - что значил жидкий огонь раки по сравнению с болью, терзавшей его сердце?
- Так вот, - продолжал Фуризель, - жрецы поместили меня на верхушку последнего костра. Только этот последний еще не был зажжен, и они торопились завершить свою работу до окончательного разгрома Иллгилла. Ты помнишь приказ: ни одного мертвого не должно было остаться на поле. Я слышал шум битвы и крики умирающих, но попытавшись сказать жрецам, что я жив, не смог произнести ни слова. Только слух и зрение не изменили мне. Да и прочие чувства тоже - я чувствовал жар уже горящих костров, чуял густой, удушливый запах паленого мяса; я еле дышал из-за раны в груди, но милосердная смерть не приходила. Двое, втащившие меня на верхушку костра, кинули меня, словно мешок с навозом, и скорее полезли вниз, надеясь, по всей видимости, спасти свою шкуру от Червя.
Я лежал и ждал, что вот сейчас они подожгут костер снизу. Мне предстояла тяжкая смерть - быть изжаренным заживо, и я старался к ней приготовиться. Мне казалось, что я уже чувствую огонь сквозь свой панцирь, - но это было только воображение. Огня не было: жрецы, должно быть, убежали, так и не зажегши костра. Тем временем шум битвы приблизился, а я знай лежал себе, как бревно, глядя на последние проблески заката и на коршунов, круживших над головой. Вскорости все затихло - слышались только стоны раненых, а Жнецов, похоже, отогнали. Минуты шли, становилось темно, а огня все не было - и я стал надеяться, что еще, пожалуй, увижу рассвет.
Мне удалось шевельнуться - я вывернул шею и увидел рядом еще одного из нашей роты, Санланг его звали. Он лежал в раскроенной булавой кольчуге, весь серый, с выпущенными кишками. Жрецы и с ним поторопились: он еще дышал, но еле-еле. Мне захотелось сказать ему что-то напоследок, и я сказал: "Не придется нам нынче раки хлебнуть, Санланг!" - а он приоткрыл глаза, улыбнулся странно так и шепчет: "Помяни меня в огненных чертогах". Он смотрел прямо на меня, потом глаза у него закатились, он содрогнулся, а я подумал: "Может, мы и встретимся там нынче, друг, но, если этот костер так и не подожгут, я двинусь обратно в Тралл, не глядя на рану, живых мертвецов и Фарана со всем его воинством!" Тут проклятая лестница опять заскрипела, и я подумал: "Погоди малость, Санланг, - они-таки вспомнили про нас" Но наверх взобрался только один человек, несущий на плече мертвое тело, - он поднимался очень медленно, и я узнал в нем самого Старца Манихея. Он согнулся в дугу под тяжестью нагого тела, которое нес. Любопытные мысли приходят к человеку на грани смерти - я подумал, какая, мол, честь мне выпала: сам Старец отправит мои кости в Хель. Жрец помедлил и, сделав последнее усилие, свалил это нагое тело рядом со мной - при этом он бормотал какие-то слова, - а потом исчез внизу, звеня колокольцами на своей шапке.
Я закрыл глаза и стал опять ждать, когда костер загорится. Но тут снова взвыли рога Жнецов, вокруг закипела битва - судя по звукам, нас окончательно смели и погнали к городу. Кругом стонали умирающие, а потом я услышал другие звуки... - Фуризель помолчал, глядя широко раскрытыми глазами на мерцающее пламя свечи. - Упыри чавкали, пожирая раненых у подножия костра, И я сказал себе: "Фуризель, не дай стервятникам или упырям поживиться тобой!" И стал прикидывать, как бы слезть с костра. Тогда я разглядел тело, которое принес Манихей; и моя несчастная душонка чуть было не отправилась вслед за Санлангом. - Старик снова умолк, ожидая, что скажет Джайал, но тот лишь смотрел сквозь рассказчика невидящими глазами, уже предчувствуя, что последует дальше.- Это был ты: Джайал Иллгилл. Твоя голова - то, что от нее осталось, - покоилась на вспоротом брюхе Санланга. А всего чуднее было то; что я разглядел в свете горящих костров: ты все еще дышал! Опять дал маху жрец, да какой: сам Старец! - Фуризель улыбнулся, снова не дождался от Джайала никакого ответа, но, не смутясь этим, продолжал: - Я подумал, что пора слезать с этого насеста для червей, пока вампиры внизу не учуяли, что и наверху есть кое-что живое, но грудь, когда я зашевелился, стало жечь огнем, и я опять улегся, глядя на мерцающие звезды и каркающих стервятников. Авось полегчает, думал я себе, если малость отлежусь. Легкое пробито, рёбра сломаны - но случалось, и после такого выживали; вот отдохну немного, говорил я себе, и пройдет; - Фуризель закрыл глаза, словно вновь оказался на грани смертельного сна, и тряхнул головой, словно борясь с зовом Страны Теней. - Наверное, я лишился сознания тогда - потому что, когда я очнулся опять, уже светало, и старое солнце подымалось на небо за дальним траллским Шпилем. С восходом я как будто почувствовал себя бодрее и пополз по трупам к краю костра. Что за зрелище! Над полем висит туман, в нем торчат наши покинутые знамена, шатры изодраны в клочья, и все болото, сколько видно в тумане, устлано трупами. Но теперь здесь стояла тишина, мертвая тишина. Никто не шевелился - ни живые, ни мертвые.
Пора убираться отсюда, подумал я. Каким-то чудом лестница так и осталась у костра - ну, думаю, раз уж бог меня сохранил, полезу-ка вниз, пока не вернулись люди Фарана. Приняв такое решение, я услышал стон. Сперва я пропустил его мимо ушей, но потом подумал: если я дожил до рассвета, надо и ближнему помочь. Я отполз обратно и стал искать, откуда стон. Мухи уже вовсю жужжали над трупами, но ни один не шевелился. Я уж совсем было сдался по стон послышался снова. Стонал ты - твой рот приоткрылся, а все лицо покрывала корка запекшейся крови. Как раз в тот миг один из коршунов слетел сверху и сел тебе на грудь, поглядывая на меня желтым глазом, а потом клюнул тебя в щеку. Я захлопал в ладоши, но громкого звука не получилось, и стервятник только покосился на меня опять, точно прикидывал, не сгожусь ли и я на завтрак. Но я закричал на него, и он отскочил прочь, а после улетел. Мне показалось, будто он унес в клюве твой глаз. Вот этот самый. - Старик снова пристально взглянул в правый глаз Джайала, и тот невольно вскинул руку - убедиться, что глаз на месте. Этот жест нарушил оцепенение, в котором Джайал пребывал.