Страница 66 из 143
- Кем бы этот человек ни был, он только выдает себя за меня, - со всей доступной ему твердостью заявил Джайал. - Я все эти семь лет странствовал в южных краях. И нынче впервые со дня битвы увидел наш старый дом на Серебряной Дороге - пустой, заброшенный... - Фуризель, услышав это, замотал головой. - В чем дело?
- Но ведь это там ты - то есть тот другой - и жил все эти годы!
- В этой развалине? Фуризель кивнул.
- Но дом показался мне пустым, когда я был там!
- А ты входил в него?
Джайал отрицательно качнул головой,
- Там он и живет со своей шайкой.
- Так у него есть шайка?
- Да, у него двадцать ребят, включая колдуна Казариса, - все отпетые негодяи, за один дуркал могут убить.
- И ты им служишь?
- Я не убиваю - на то есть другие. Просто помогаю им - жить ведь как-то надо.
- Ах ты, мерзавец, - ухмыльнулся Джайал, - ты выдумал все это потому, что я очнулся раньше, чем ты успел меня ограбить.
- Чего ж я тогда не ограбил тебя и не оставил вампирам, вместо того чтобы волочь сюда?
И то верно, подумал Джайал. Надо бы выслушать Фуризеля с самого начала.
- Расскажи мне о битве - я очень плохо ее помню из-за того удара по голове...
- О битве, говоришь? - горько рассмеялся Фуризель - воспоминания на время пересилили в нем страх.
- Да, о вечере того дня - чем все кончилось?
Фуризель проглотил ком в горле и обвел глазами комнату - память об этом, видимо, все еще причиняла ему боль. Хлебнув раки, он опять перевел взгляд на Джайала.
- Всех, кто остался жив, спасло только чудо. В твоей когорте все погибли бы, если бы не последняя атака твоего отца. Рыцари Жертвенника с ним во главе отбросили Жнецов назад. Я упал тогда, раненный в грудь, но помню барона Иллгилла. Было на что посмотреть! Глаза его светились во тьме, словно карбункулы, борода развевалась - можно было подумать, он слишком горд, чтобы умереть. - Воспоминания развеяли ужас старого вояки, и глаза его блеснули. Джайал сидел тихо, весь обратившись в слух.
- Да, грозен он был, и ничто не могло его сразить - а ведь уже дюжина ран покрыла кровью его черные доспехи. - Свет в глазах старика угас, он понурил голову и сгорбил плечи. - Но потом...
- Что потом? - поторопил Джайал. У Фуризеля вырвался похожий на рыдание звук, и он отвернулся к окну, за которым сиял янтарный лик луны.
- Потом твой отец увидел твое безжизненное тело. Голова твоя была разбита булавой и бок пронзен копьем. Весь задор сразу покинул барона - он стоял там в сумерках. Жнецы отступали, и мертвые устилали поле...
Джайал вновь ощутил мучительную боль от ран - и как только он мог забыть ее? Даже теперь он стиснул зубы, чтобы не закричать, и заставил себя слушать старика вопреки призрачной боли, раздирающей тело.
- А после? - спросил он хриплым, измученным голосом. Фуризель, чей взор затуманился, покачал головой. - Что было потом? - мягко повторил Джайал.
- Как я уже сказал, из барона сразу вышел весь боевой дух. Минуту он ревел, как раненый бык, потом его плечи поникли...
Джайал только головой покачал: такого отца он не помнил.
- Продолжай, - прошептал он.
Фуризель смотрел на него как-то странно, как человек, который должен сообщить дурную новость и не решается ее произнести. Джайал, желая помочь ему, наговорил мягко:
- То, что было после ранения, для меня полный провал. И только сегодня я впервые вспомнил, что вообще был ранен.
- Рана была страшная: голова у тебя раскололась отсюда и досюда. Фуризель провел черту от правого глаза до подбородка. - Не могло быть сомнений, что тебе конец.
- Конец?
- Ну да - что ты умираешь и осталось тебе недолго. И потом, на погребальном костре, мне тоже не верилось, чтобы кто-то мог пережить такой удар.
Джайал вспомнил и тот удар, и те, что наносил он сам: да, рана была смертельной. Как же он спасся?
- Расскажи мне обо всем, что ты видел, - приободрил он старика.
- Я видел далеко не все, но расскажу тебе все, что знаю. - Фуризель осторожно поставил свечу на пол и поплотнее закутался в плащ. - Я лежал рядом с тобой, раненный в грудь, когда услышал трубы твоего отца и звон стали. Я знал, что для меня помощь запоздала, хотя Жнецы валились, точно снопы. Потом все утихло. Я ждал, когда придут жрецы и прикончат меня. Много всяких мыслей приходит к человеку, которого смерть манит своим железным когтем. Тут я услышал, как твой отец отдал приказ: унести всех умирающих, уделив особое внимание его сыну. Вот повезло-то, подумал я, выходит, жрецам мы не достанемся. Двое Рыцарей Жертвенника подняли меня - один за руки, другой за ноги, и я от их медвежьей хватки лишился чувств. Я увидел тебя опять уже намного позже...
- Позже?
- Да, но это длинная история... - Фуризель поежился от ночного холода и снова хлебнул раки, словно готовился изгнать неких демонов прошлого.
Потом начал говорить - сперва запинаясь, потом, взбодренный ракой и вниманием Джайала, все откровеннее. И пока он говорил, духи убитых словно восстали из Хеля, приникнув к окнам и дверям заодно с туманом, который возвращался на улицы с уходом грозы. Джайал почти не слышал его слов. Прошлое ожило вновь, и речь старика лишь сопровождала образы, встававшие перед Джайалом. Он ничего не помнил семь лет, но этой ночью прошлое решило вернуться к нему - той самой ночью, когда он сам вернулся а Тралл. Вскоре он и вовсе перестал слышать Фуризеля, а все краски, звуки и запахи семилетней давности предстали перед ним во всей первозданной яркости.
Все вокруг вращалось - это было первое, что он ощутил, упав на землю и увидев булаву, обагренную его кровью. Его сначала медленно, потом все быстрее стало влечь во тьму. Но потом каким-то чудом он снова пришел в сознание. Мир вращался по-прежнему: только Джайал был неподвижен, а все вокруг вертелось колесом, словно он был водоворотом, черной воронкой, всасывающей в себя все остальное.
Чьи-то руки подняли его и быстро понесли куда-то. Ему было все равно куда - ведь скоро нахлынет тьма, положив конец этой никчемной суете. Над головой звучали разговоры, из которых он улавливал лишь отдельные фразы:
- Это сын барона. - Убит? - Нет, но едва дышит. - Да смилуется Огонь над нами, грешными... - С дороги, сучьи дети! Несите его в шатер! - Потом послышался голос отца: