Страница 52 из 143
Уртреду приходилось нащупывать дорогу руками, и даже так он без конца натыкался на острые выступы скал. Через пять минут этого мучительного спуска Сереш остановился, светя фонарем вперед.
Уртреду со своего места показалось, что ступени обрываются прямо в воздухе - за круглым проемом виднелась лишь черная пустота. Он заглянул туда через плечо Сереша - и удивленно ахнул.
За карнизом, на котором они сидели, открывалась пещера в тысячу раз больше той, из которой они пришли: похоже было, что выдолбили изнутри весь траллский утес. Скальные стены уходили на сотни футов вверх и вниз - ни верха, ни дна не было видно: заполнившая пещеру тьма замкнула в тесный круг столь яркий недавно свет фонаря. Тысячи капель медленно падали вниз с невидимого потолка, пересекая полосу света, и пропадали бесследно во тьме под ногами.
Сереш указал налево, где вдоль утеса вырублена узкая тропа. Петляя, она отвесно уходила во мрак внизу. Уртред ощутил зов бездны - словно эта тропа была не просто дорогой вниз, а приманкой для путника, соблазняющей его кинуться за край, в пропасть. Что за крутизна: тут можно слезть разве что на четвереньках. Но Сереш, спускаясь, держался на ногах, беспорядочно взмахивая фонарем. Уртред двинулся следом - сандалии скользили, мелкие камни сыпались из-под них вниз, и пустота тянула за рукав. Наткнувшись на выступ, Уртред закачался, хватая руками воздух, и с трудом преодолел приступ головокружения.
Сереш, нетерпеливо подождав, пока он справится, пошел дальше. Уртред постепенно обрел равновесие и стал продвигаться быстрее. Он начинал видеть то, что окружало его, а не только узкую тропу под ногами. Вдоль карниза в скале были выдолблены прямоугольные проемы. Уртред догадывался, что это гробницы древних обитателей Тралла, похороненных здесь еще до Маризиана, в те времена, когда боги жили на земле. Когда-то эти проемы загораживали круглые камни, но эти камни давно разбили или откатили прочь либо грабители могил, либо - что было бы куда страшнее - сами погребенные. Внутри виднелись остатки гробов и даже истлевшие покровы, в которых приносили сюда покойников многие века назад. От самих мертвецов не осталось и следа. Ниже Уртред увидел нечто вроде входа в подземный дворец: арку высотой двадцать футов с желобчатыми колоннами по бокам, окрашенными в цвета Исса, пурпурный и коричневый. В луче фонаря блеснула позолота настенных фресок, показалась обитая медью мебель и заплесневелое ложе на помосте: на них покоился череп, скаля золотые зубы. Сереш прошел мимо, не глядя, и Уртред поспешил за ним.
Внизу проем между скалами сужался, и Уртред увидел в двухстах футах под собой место, где они смыкались. Капель с потолка усилилась и вовсю долбила по его толстому плащу. Тропу теперь усеивали пожелтевшие кости, намытые сюда дождевой водой. Под ногой что-то хрустнуло, и Уртред тяжко грохнулся на спину, головой прямо к разбитому человеческому черепу, на который и наступил. Он торопливо поднялся, обрушив вниз град мелкого камня и костей.
Сереш оглянулся на него без всякого сочувствия - лицо графского сына, освещенное снизу фонарем, казалось еще более злобным.
- Это всего лишь череп, - бросил он, словно мрак и кости были для него привычным делом.
Наконец он произнес хоть что-то, и Уртред поспешил поддержать разговор: все лучше, чем гнетущее молчание, в котором они пребывали до сих пор.
- Это кости из гробниц? - спросил он. Сереш взглянул вверх, на гробовые ниши.
- Да, это древние захоронения, древнее самого города. Говорят даже, будто тут покоятся кости богов. - Сереш кивнул на оставшийся за ними вход во дворец. - Но ты должен знать, жрец, если ты жрец, что боги не умирают: они возносятся в огненный рай Ре.
- А вампиры? Разве они сюда не приходят?
Сереш, многозначительно улыбнувшись, поднял голову к невидимому потолку, откуда капала вода.
- Слишком сыро здесь в это время года. А у вампиров от сырости мясо сползает с костей. В сухое время их жрецы приходят сюда и выносят покойников. - Сереш показал на взломанный вход в гробницу. - Теперь же можно не бояться.
Они уже почти достигли дна огромной пещеры, и Уртред увидел на противоположной скале змеящуюся вверх тропу - такую же, как та, по которой они спускались.
- Нам туда? - спросил он.
- Да, и еще дальше, - ответил Сереш и сердито предостерег: - На той стороне нам придется пройти через пещеры, где живут существа особого рода, и говорить с ними буду я.
Уртред открыл было рот для дальнейших расспросов, но Сереш опять умолк и устремился вперед еще быстрее, чем раньше. Уртред последовал за ним, стряхивая осколки костей с мокрого плаща.
Тишину нарушали только шум падающих камней да шипение воды, капающей на раскаленный фонарь Сереша. Вскоре струйки воды стали сливаться в ручейки, и их приходилось перепрыгивать с камня на камень. Давящее чувство еще усугубилось, когда проход между скальными стенами сузился. Ручейки превратились в ручьи, а ручьи в потоки - и все эти воды устремлялись в искусственный канал, проведенный посередине ущелья.
Со сменой картины менялись и звуки: сперва стук капель, потом журчание, потом рев, заглушающий все остальное. Вода неслась по дну ущелья в огромный туннель, прорубленный в скале слева от путников. Впереди через канал был перекинут крепкий мост тридцатифутовой ширины. Сереш указал па арку и прокричал:
- Этот путь ведет в Город Мертвых!
Во мраке канала Уртред различил огромные, высеченные из скалы кубы, похожие на хранилища, а вдоль воды тянулся заваленный осыпью мол. Ни о чем таком в книгах Манихея не упоминалось: все это, должно быть, построили в те времена, когда боги еще жили на земле. Уртреду вздумалось оглянуться на тропу, по которой они сошли вниз. Она, петляя, исчезала во мраке, и невидимые скалы тяжко нависали над ущельем. Уртред чувствовал себя раздавленным, ничтожным рядом с этими древними камнями. Внезапно по ту сторону ущелья, чуть выше места, где они стояли, показался огонек. Сереш тоже заметил его и ловким движением прикрыл фонарь. Они оказались в темноте. Огонек напротив продолжал свое, казалось бы, беспорядочное движение, и в его свете теперь, когда фонарь Сереша погас, стал виден чей-то силуэт. Из круглого отверстия на высоте пятидесяти футов свисала веревка к осыпи, где двигалась эта фигура.