Страница 36 из 143
- Ну а ты, - учитель указал на следующего в ряду, смуглого южанина, который, если бы Мидиан отличался постоянством, мог бы считаться одним из его любимчиков,- ты ведь готовишься в храмовые стражники?
Мальчик нервно глотнул и ответил:
- Да, учитель. У нас в деревне я был первым борцом...
- Первым борцом? - Мидиан закатил глаза в насмешливом восхищении, снова вызвав смех в классе. - Почему тогда, - быстрым, как у пантеры, движением он ухватил мальчишку за ухо, - почему вчера ты проиграл Халдору? - Мидиан закрутил ухо, и парень взвыл от боли. - Учись быть мужчиной, а не мышью! - Учитель повернулся на каблуках и двинулся по проходу, по-прежнему глядя куда-то вдаль. - А тебя как звать? - ткнул он палкой в низенького тощего мальчугана, пришедшего в монастырь недавно, вместе с Кеваром.
- Талдон, с позволения учителя.
- Запомни, Талдон: никакого позволения, как ты изящно выразился, ты от меня не дождешься. Итак, что ты намерен предложить этому монастырю - ведь разумом ты явно не богат? - Новые смешки.
- С позвол... то есть...
- Говори! - рявкнул Мидиан, занося палку над головой Талдона.
- Я был г-гончаром.
- Был, говоришь? Разве что-то изменилось? Ведь не позабыл же ты свое ремесло за один день? Что у тебя там? - кивнул он на грубый мешок у ног школяра.
- Г... горшок, - выдавил тот.
- Гончар, и горшок при нем! Превосходно! - саркастически проворчал Мидиан. - Ну так покажи мне этот свой горшок! - Мальчик дрожащими руками поспешил развязать мешок и достал стройный глиняный кувшин с высоким горлом, вручив его Мидиану. - Что ж, отменно, - сказал тот, вертя кувшин в руках. - Как Властелин Огня слепил этот мир на колесе своей воли, так и ты слепил эту красивую вещь. - Понянчив горшок в ладонях, словно младенца, Мидиан вдруг швырнул его на каменный пол, разбив на сто осколков. - А теперь усвой себе, Талдон: великий бог уничтожает так же легко, как и создает! Научись смирению, а потом уж хвастайся своими убогими плошками.
Но эти слова были обращены не к захныкавшему Талдону, а к тому, на кого Мидиан смотрел с самого начала, все это время, говоря будто бы с другими, монах не спускал глаз с Уртреда. И Уртред знал, что все происходящее только присказка.
Мидиан медленно шел по проходу, мерно похлопывая палкой по ладони. Школяры с обеих сторон ежились при его приближении, но их тревоги были напрасны: взор Мидиана был прикован к Уртреду. Наконец монах встал перед ним, заслонив неяркий свет из окна.
- Что до тебя, Уртред, - сказал он, обдавая мальчика своим горячим зловонным дыханием, - причина твоего появления здесь ни для кого не секрет, ведь верно? - Он оглядел класс с заговорщической ухмылкой, прежде чем вновь обратить горящий взор на свою жертву. - Ведь вы с братом - ублюдки, отродье шлюхи, так или нет? - Школяры затаили дыхание: целомудренный устав монастыря воспрещал всякое затрагивание вопросов пола. - Тебе знакомо слово "шлюха", а? - Мидиан теперь воспарил орлом, но Уртред молчал, глядя в парту. - Так скажи нам, Уртред, шлюхин ты сын или нет? - С этими словами монах поддел Уртреда палкой за подбородок, приподняв ему голову.
Уртред сдержал бы себя, если бы Мидиан этого не сделал: мальчик тысячу раз наблюдал, как Мидиан унижал других словами, которых нельзя было ни забыть, ни простить, - однако в Форгхольме они были в порядке вещей. Слова эти говорились намеренно, чтобы заставить обиженного проявить гордость, которой монахи не терпели и за которую сурово наказывали. Уртред стерпел бы насмешки однокашников, слишком трусливых, чтобы не подыгрывать Мидиану, но от этого легкого, дразнящего нажима ниже подбородка у него перед глазами вспыхнул белый свет, и рев, подобный реву пламени в Святилище, наполнил голову. Одним движением он оттолкнул палку в сторону и вскочил на ноги. Он был высок для своих лет, хотя и тонок, и Мидиан на один радостный миг попятился прочь. Испуг монаха помог Уртреду победить собственный страх. Мальчик сам смутно дивился своей отваге: этот поступок мог кончиться для него жесточайшими побоями. Но рев в ушах заглушал все: ничто не могло отвратить того, что должно было случиться.
Его собственный голос прозвучал сквозь этот рев, будто чужой, уверенно и смело.
- Ты лжешь, - произнес он, глядя прямо в налитые кровью глаза Мидиана.
- Да как ты смеешь? - прорычал тот и ударил Уртреда по лицу правилкой, но тот, предвидя это, перехватил палку левой рукой, пытаясь вырвать ее у монаха. Но многолетнее пьянство еще не настолько доконало Мидиана, чтобы он не мог справиться с двенадцатилетним мальчишкой. Выдернув палку, он взмахнул ею, как косой, - Уртред едва успел отразить удар поднятой рукой, но был отброшен назад, к своей парте.
- Ты полон гордыни, мой мальчик, - тяжело дыша, сказал Мидиан. Гордыни, тщеславия и глубокого невежества. Так прими же по удару за каждый из своих пороков! - Монах вознес палку над головой и обрушил ее на вскинутые руки Уртреда. - Вот тебе, вот, вот! - взвизгивал он при каждом ударе. Ореховая ветка падала на прикрывающие голову руки, сгибаясь каждый раз чуть ли не вдвое. Уртред повалился на парту.
Все прочие мальчики вскочили на ноги и собрались полукругом вдоль стен класса, глядя на эту сцену со смесью ужаса и восхищения: никто до сих пор еще не осмеливался восстать против монаха, и они ждали, что же будет дальше.
Уртред пытался выбраться из-под поваленной парты, но Мидиан, отшвырнув палку, рухнул на него всем телом. Воздух с шумом вырвался из легких Уртреда.
- Ну, а это тебе как? - с брызгами слюны прошипел в ухо монах, хватая его за волосы и выворачивая ему голову. Уртреду показалось, что пол с ужасающей скоростью несется ему навстречу. Потом Уртред врезался носом в половицу, глубоко прокусив себе язык. Во рту сразу стало солоно от крови. С воем, полным боли и ярости, мальчик вцепился монаху в правое запястье. В нем вскипел гнев - бурлящая лава хлынула по жилам и излилась из пальцев.
Мидиан почуял запах горелого мяса еще до того, как ощутил боль. Пламя, бьющее из пальцев Уртреда, жгло ему кожу и воспламенило рукав рясы. Запястье точно стиснуло раскаленными клещами. Мидиан попытался вырвать руку, но Уртред теперь обрел силу двух взрослых мужчин. Мидиан завопил, и комнату наполнил смрад горящего заживо тела.