Страница 66 из 68
— Видишь? Вот почему люблю тебя. Я никогда не знаю, как ты отреагируешь. — Он глубоко вдыхает и выдыхает. — Ты все изменила для меня, Дез. С того дня, как я встретил тебя на острове Макино, ты изменила все. Все, что я понимал, это то, что ты должна стать моей, что должен узнать тебя. Я так рад, что спрыгнул тогда из экипажа. И вот я здесь с тобой.
Адам вытаскивает маленькую черную коробочку из кармана, открывает ее, вынимает кольцо и засовывает коробку обратно в карман пиджака. Затем протягивает кольцо, и, когда я его вижу, у меня перехватывает дыхание - я ошеломлена.
— Я придумал его сам. Ты уникальна и заслуживаешь кольцо такое же невероятное, единственное в своем роде, как и ты. — Он берет мою левую руку, не отрываясь, и смотрит мне в глаза. — Дестини, ты выйдешь за меня?
Я уже улыбаюсь, и слезы скатываются по моим щекам, но улыбка становится еще больше, а слезы текут быстрее. Я могу только кивать, ждать, пока он оденет кольцо на палец, и тогда я бросаюсь к нему, обнимаю за шею и целую его везде, где могу.
Наконец, нахожу его губы, и мы целуемся, пока никто из нас не может дышать. Мои ноги дрожат и слабеют от желания.
Адам шепчет у моего рта:
— Дез, мне нужно услышать это от тебя. Скажи мне «да».
Я кусаю его нижнюю губу, а затем шепчу ему:
— Да, Торренс Адам Трентон, я выйду за тебя. — Отодвигаюсь и смотрю в его глаза голодным взглядом. — Но только при одном условии.
Его взгляд темнеет, и он озадаченно хмурится.
— Каком, детка?
— Забери меня в эту удивительную спальню наверху, открой все окна и трахай меня до рассвета.
Он поднимает рукой подол моего платья, пока оно не собирается вокруг талии, раскрывая тот факт, что на мне нет трусиков. Его руки скользят по моей коже.
— Может, прямо здесь?
— Музыканты..., — тихо говорю я, трогая его руки, хотя Адам и закрывает меня собой.
Адам оборачивается, машет им, и они торопятся уйти. Его рот находит мой, и Адам поглощает мое дыхание. Я теряюсь в его поцелуе, так что едва замечаю звук взлетающего гидросамолета.
— Они уехали, — шепчет Адам.
— Тогда возьми меня.
Сжимая смятую ткань моего платья одной рукой, другой он тянется и расстегивает его. Затем поднимает его над головой, снимает и кидает в волны.
— Тебе оно не понадобится, — говорит он.
Я расстегиваю ремень и застежку на его брюках, спускаю вниз бегунок молнии, добираюсь до эрекции, сжимаю в руке и скольжу вдоль длины. Он тяжело дышит в мое ухо, когда я накрываю рукой яйца и нежно их сдавливаю. Я улыбаюсь у его щеки и обхватываю член, пока Адам рычит мне в ухо. Затем спихиваю вниз его брюки.
— И тебе они больше не нужны, — говорю я ему.
Он отбрасывает их прочь, стягивает с плеч пиджак. Я развязываю бабочку, расстегиваю рубашку, и вот мы оба голые, а наша одежда уплывает по серебряной дорожке лунного света. Платье зацепилось за брюки, а притопленные туфли перекрутились с лифчиком без бретелек.
Его пальцы двигаются между моих бедер, поглаживая и кружа, пока я хныкаю и приседаю, чтобы оседлать его их, дрожа от приближения кульминации. И тогда Адам изгибается и скользит в меня, сжимая мое колено и удерживая ногу у его бедра, при этом хрипя и толкаясь.
Я держусь за его шею и начинаю смеяться, когда теряю равновесие. Падаю на него и вместе с ним сваливаюсь в воду. Мы барахтаемся и разъединяемся, затем он собирает нашу одежду и ведет меня к пляжу и вверх по лестнице на балкон, где он кладет в кучу насквозь промокшую одежду. Дальше мы поднимаемся в дом.
Адам открывает дверь в спальню, потом поворачивается ко мне.
— Пойдем в постель, детка.
Я хватаю полотенце из ванной и вытираюсь, в то время как Адам открывает все панорамные окна, чтобы морской бриз заполнил комнату. К тому времени, как он заканчивает, я уже лежу в кровати на спине, погрузив пальцы в киску, растирая влагу желания.
Адам стоит у кровати и смотрит, как я ласкаю себя, потом забирается между моими коленями, и его язык заменяет мои пальцы. Я задыхаюсь от приближающегося оргазма, а он поглощает соки, что вытекают из меня, выжатые сжимающимися внутренними стенками.
— Адам, ты мне нужен..., — задыхаюсь я и тянусь к нему. — Ты нужен внутри меня. Сейчас, малыш, пожалуйста.
Адам ползет вверх по моему телу, прижимается эрекцией к лону и наклоняется ко мне. И вот он у моего входа, твердый и жесткий. Я раздвигаю бедра, и он скользит в меня, а я задыхаюсь. Он не двигается, его светлые глаза пронзительно всматриваются в мои, пока опирается на руку, которую держит возле моего лица. Одна из его ладоней царапает мой сосок. Я хнычу, и, обернув ноги вокруг его талии, приподнимаюсь вверх, загоняя его глубоко в меня.
— Вот так, детка? — его губы шевелятся около моего рта, где-то между поцелуем и шепотом.
— Почти, — говорю я.
Толкаюсь киской ближе к нему, вбирая его глубоко, и чувствую его скольжение, резкие толчки внутри тела. Я выгибаю спину и вращаю бедрами, трахая его сильнее и жаждая ощутить еще его глубже.
— Мне мало этого, — стону я. — Мне нужно больше. Ты нужен мне глубже.
Я пытаюсь перевернуть его, держась за его бок, и Адам позволяет уложить его на спину, и вот я уже сверху. Он только ухмыляется, когда усаживаюсь на него, глубоко вбирая член, и начинаю ритмично двигаться. Мои ладони опираются на его грудь, пока волосы укрывают нас. Мои груди колышутся и подпрыгивают, когда я скачу на нем, пока мы оба задыхаемся от неумолимо надвигающегося апогея.
Но мне все еще этого недостаточно.
— Я знаю, что тебе нужно, — шепчет Адам.
Я замедляюсь и опускаю на него глаза.
— Да?
— Да. — Он садится, выскальзывает из-под меня встает рядом с кроватью. — Иди сюда, Дез. На живот. Наклонись над кроватью для меня. Покажи мне твою такую прекрасную задницу, любимая.
Я делаю, как он велит, наклоняюсь над кроватью, но, когда мои ноги касаются пола, он берет мою левую ногу и поднимает ее так, что она сгибается в колене вверх и вперед, опираясь на кровать. Я обнажена перед ним, раскрыта и наклонена.
Он скользит пальцем между моими бедрами и находит влажный и жаждущий вход, направляя себя внутрь. Адам подается бедрами вперед, медленно скользя. Его нога стоит на полу рядом с моей, одна рука на постели на сгибе моего колена, не позволяя ей сползти, другая крепко держит бедро, пока Адам насаживает меня на себя. Я задыхаюсь в то время, как его член глубоко входит в меня, и затем выходит, чуть не стаскивая меня с кровати. Колено согнуто так, что бедро прижато к моему телу, и я больше опираюсь на кровать, чем стою, удерживаемая вонзающимся в меня членом Адама.
— Как тебе это? — рычит он, поглаживая рукой мою спину.
— Идеально, — задыхаюсь я, — до тех пор, пока ты трахаешь меня.
Адам вколачивается в меня и выходит, его рука плавно поглаживает мою кожу по кругу от бедра к позвоночнику, потом по заднице и обратно к согнутому бедру. Он сжимает мою ягодицу, когда вторгается в меня, разрывая меня на части, и я не могу сдержать низкий стон, рвущийся из горла, когда он засаживает в меня член по самые яйца. Так глубоко, что я чувствую, как они шлепаются об меня.
— Бл*дь, Адам... да.., — бормочу я, задыхаясь.
— Тебе так нравится?
— Боже, да, малыш. Мне это нравится.
— Так достаточно?
Я качаю головой и отстраняюсь.
— Нет. Мне нужно еще больше.
Адам трахает все жестче, и в тот момент, когда вонзается в меня, он шлепает меня по заднице с громким хлопком, достаточно сильно, чтобы ужалить и напугать, и я взвизгиваю от неожиданности, но потом вскрики превращаются в стоны нужды, потому, что шлепки каким-то образом позволяют ему погружаться еще глубже, и теперь он трахает и шлепает, трахает и шлепает, и все, что я могу сделать, это стонать его имя.
— Адам... Адам... Адам...
— Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя так, детка? — спрашивает он.
Я качаю головой.
— Нет. Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.
Тогда он выходит из меня, я переворачиваюсь, сажусь на край кровати. И не задумываюсь, о том, что ему не надо говорить мне, что хочу. Я просто знаю. Он устраивается между моих бедер, и я сцепляю лодыжки вокруг его талии, целуя его потную, вздымающуюся грудь, пока он скользит в меня, погружается глубоко, туда, где его пристанище, где он и должен быть. Его руки обхватывают мои щеки, зарываются в мои волосы, убирая их с лица, а его губы ищут мои, целуют лоб, скулы, подбородок, нижнюю часть лица, уголок рта. Язык проталкивается между моими губами, и мы целуемся глубоко и отчаянно, погружаясь, теряясь, сходя с ума, задыхаясь от необходимости в поцелуе, соединяющем наши души.