Страница 47 из 51
Из шкатулки черного дерева, выложенной серебром, она достала маленький пергаментный пакетик. Из прозрачного кувшина в золотую кованую чашу было налито вино. В него и посыпался белый порошок из мешочка, бесследно растворяясь в бордовом напитке. Рядом с первой чашей на том же лакированном столике стояла еще одна. Порошок не был колдовским зельем, ни одно заклинание не усиливало его действие. Сегодня ночью не допускалось никакого колдовства, кроме того, что было связано с Церемонией Пробуждения.
Принцесса хлопнула в ладоши и приказала вбежавшей рабыне:
- Попроси госпожу Дженну прийти ко мне.
Скоро, думала она про себя, уже совсем скоро.
С факелом в вытянутой руке Конан, пригнувшись, несся по низкому коридору.
- Не так быстро, - пожаловался Малак. - Кости Великого Митры, неужели тот, кто это строил, не мог сделать туннель в рост человека?
- Тебе-то что, ты и здесь не очень-то нагибаешься, - сказала Зула, подгоняя его тычками шеста под ребра.
Малак гневно посмотрел на нее, но сказал лишь, что надеется на ступеньки в конце туннеля.
- Не улыбается мне еще раз карабкаться по стене.
Конан выругался, когда его факел высветил глухую стену впереди. Но выяснилось, что потолок здесь был выше, а в одном месте уходил вверх узкий лаз, наподобие того, по которому они спускались в туннель. Конан без колебаний полез вверх.
Акиро хриплым голосом позвал его:
- Конан! План! Ты ведь не знаешь, что там наверху.
Конан продолжал карабкаться вверх. С факелом в руке это было нелегко. Одна ошибка, потеря равновесия - и падение на каменный пол было бы неизбежным.
Наверху у самого конца колодца Конан обнаружил железный держатель для факела, вмурованный в стену. В камень над головой было вделано кольцо - чтобы помочь закрыть лаз за беглецами, если вдруг случится так, что хозяевам дворца придется воспользоваться тайным ходом для спасения своей жизни. С другой стороны на камне не было никаких запоров: никто не предполагал, что непрошеные гости смогут найти вход и появиться снизу.
Высунув факел и голову, Конан увидел, что оказался в тюремной камере: голые каменные стены, гнилая солома на полу, крысы... Выглянув через глазок в коридор, Конан увидел, что тяжелый засов не задвинут. Толкнув дверь плечом, он поморщился - ржавые петли отчаянно заскрипели. Но темный коридор был пуст. Ни одного звука не раздалось в ответ на скрип.
- Мог бы и подождать, - прошипел Акиро, вылезая из люка. - В конце концов, откуда ты знаешь, куда мог привести этот подземный ход?
- Куда же еще, как не в тюрьму, - возразил Конан. - Едва ли родственничек Малака сумел найти выход из тронного зала или спальни Тарамис.
Старый колдун аж крякнул от удивления:
- Логично. Я даже не ожидал от тебя такого стройного умозаключения. Обычно ты предпочитаешь решать проблемы не головой, а силой рук и остротой сжатого в них клинка.
Малак, которому Зула помогла вскарабкаться наверх, обиженно пробурчал:
- Откуда вы знаете, что мой шурин выбрался из дворца, не освоив сначала спальню принцессы? Все мужчины в нашей семье пользовались успехом у женщин.
Зула фыркнула, и Малак приготовил новый аргумент для продолжения дискуссии.
- Потом, - оборвал их Конан.
Все четверо выбрались в коридор. Выбор направления оказался делом нетрудным. Один конец коридора тонул в непроницаемом мраке, из другого шел слабый свет. Подойдя поближе, Конан и его товарищи увидели, что попали в комнату тюремщика. Большое кубическое помещение было ярко освещено множеством факелов. В противоположном углу была видна лестница, уводившая вверх, в дворцовые переходы. Но между лестницей и тюремным коридором сидел сам дворцовый тюремщик - здоровенный, толстый мужик, у которого на руках и на груди явно было больше волос, чем на голове. В толстых коротких пальцах он сжимал изрядный ломоть жареного мяса и, громко чавкая, отрывал от него кусок за куском. Он успел бы пробежать половину лестницы, подняв тревогу прежде, чем Конану удалось бы порезать его мечом.
И все же Киммериец напрягся, чтобы ринуться. Вдруг рука Зулы коснулась его плеча. Чернокожая девушка молча покачала головой. Неожиданно она скинула полоску ткани, закрывавшую ее маленькую грудь, и обмотала ее вокруг бедер. Малак оценивающе рассматривал ее, но она даже не взглянула на маленького вора. Затем, изобразив приветливую улыбку на лице, она шагнула в комнату, опираясь на шест как на дорожный посох.
Толстый тюремщик так и застыл с недоеденным куском в руках.
- Из какого Девятого Неба Зандру ты вылезла? - прорычал он. - У меня таких в тюрьме не числится.
Зула ничего не ответила, а лишь ближе подошла к нему, покачивая бедрами.
- Если ты не узница, то какого черта ты там делала? А раз ты не должна была быть там, но была, то тебя можно и подвергнуть допросу. Болезненное, надо сказать, мероприятие.
Что ты молчишь? Язык проглотила? Ну и ладно. В общем, так. Если ты, ведьма, не хочешь понюхать каленых щипцов и повисеть на дыбе, то я рекомендую отнестись ко мне как к богу во плоти и как к земному возлюбленному в одном лице. Вот так-то.
С этими словами он направился к ней. Улыбка не сошла с лица Зулы, лишь шест был поудобнее перехвачен обеими руками. Один взмах - и из-под кадыка тюремщика забил кровавый фонтан. Его глаза чуть не повылезали из орбит; согнувшись пополам, он упал на колени, и еще один удар шестом в основание черепа довершил дело. Зула спокойно восстановила целостность своего костюма.
- Весьма эффективно, - улыбнулся Акиро, подмигивая девушке. Малак при этом всячески старался даже случайным взглядом не зацепиться за едва прикрытую грудь.
Ни секунды не мешкая, Конан бросился вверх по широким каменным ступеням. Остальные последовали за ним по пятам.
- Тетя, ты звала меня? - спросила Дженна, появившись в дверях.
Тарамис улыбнулась, по-семейному и, как ей казалось, естественно. Дженне предстояло сыграть еще одну роль, и она была неплохо подготовлена к ней. Черный шелк укрывал ее от шеи до пят. Волосы волной спускались по плечам. Черное платье - символ черноты Великой Ночи. Бледное лицо - сама невинность. И рядом - огненно-алый шелк, подчеркивающий чувственные изгибы тела Тарамис.