Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 77

Он показал на свой костюм, очень похожий на платье Гариона.

- Надеюсь, никто не увидит меня в этой мишуре!

- Бэйрек говорит, что король оскорбится, увидев нас в обычной одежде, вмешался Гарион.

- Король на меня и не взглянет! - взорвался Дерник. - И я совсем не желаю, чтобы меня приняли за кого-то другого! Подожду в конюшне, пока не принесут мою одежду.

- Немного терпения, Дерник, - посоветовал Бэйрек. - Выясним, что нужно королю, и снова в путь!

Если Дерник разозлился, то настроение господина Волка можно было назвать не иначе как неистовой яростью. Он вышел в коридор в белоснежном одеянии с большим капюшоном.

- Кое-кто за это заплатит! - прорычал он.

- Ты прекрасно выглядишь, - восхищенно заметил Силк.

- У тебя всегда был сомнительный вкус, господин Силк, - ледяным тоном отбрил Волк. - Где Пол?

- Госпожа еще не выходила, - ответил Силк.

- Так я и знал! - вздохнул Волк, садясь на ближайшую скамейку. - Можно устраиваться поудобнее, она все равно будет копаться еще час.

И они стали ждать. Капитан Брендиг, сменивший дублет и сапоги, мерил шагами пол. Гарион был совершенно сбит с толку оказанным им приемом. Их, по-видимому, не арестовали, но перед глазами то и дело всплывало видение каземата, и он ужасно нервничал.

Но тут появилась тетя Пол, в синем бархатном платье, сшитом в Камааре, и серебряном венце, оттенявшем белую прядь на лбу. Держалась она гордо, с достоинством, неодобрительно поглядывая на окружающих.

- Так скоро, мистрис Пол? - сухо спросил Волк. - Надеюсь, вас не торопили?

Не обращая на него внимания, тетя Пол внимательно осмотрела каждого.

- Думаю, сойдет, - решила она наконец, рассеянно поправляя воротник дублета Гариона. - Дай руку, Старый Волк, и пойдем узнаем, что понадобилось от нас королю сендаров.

Господин Волк поднялся со скамейки, протянул руку, и странная пара прошествовала по коридору. Капитан Брендиг поспешно созвал солдат и последовал за ними.

- Если позволите, госпожа, - предложил он, - я покажу дорогу.

- Мы знаем, куда идти, лорд Брендиг, - ответила она, не повернув головы.

Граф Нилден, главный дворецкий, уже ожидал перед массивными дверями, охраняемыми стражниками в мундирах. Слегка поклонившись тете Пол, он щелкнул пальцами, и солдаты распахнули двери.

Фулрах, король Сендарии, оказался коренастым мужчиной с короткой каштановой бородой. Он как-то неловко сидел на троне с высокой спинкой, стоящем на возвышении у дальней стены огромного зала, куда ввел путешественников граф Нилден.

Тронный зал был и вправду очень просторный, с высоким сводчатым потолком и стенами, обитыми тяжелым красным бархатом. Повсюду горели свечи, множество богато одетых людей прогуливались по паркету, переговариваясь полушепотом, совершенно не обращая внимания на короля.

- О ком доложить? - спросил господина Волка граф Нилден.

- Фулрах знает, кто я, - коротко ответил тот и, все еще держа под руку тетю Пол, устремился к трону по длинному красному ковру. Гарион и остальные держались сзади; шествие замыкал Брендиг с солдатами. Придворные внезапно замолчали; в зале воцарилась тишина.

Все остановились у подножия трона. Волк довольно холодно поклонился. Тетя Пол, смерив короля ледяным взором, присела, Бэйрек и Силк отвесили вежливые поклоны. Дерник и Гарион довольно неуклюже последовали их примеру.

- Приказ вашего величества исполнен, - послышался сзади голос Брендига. Это те люди, которых вы желали видеть.

- Знаю, на вас всегда можно положиться, лорд Брендиг, - ответил король странно унылым голосом. - Вы по праву заслужили репутацию исполнительного человека. Очень благодарен вам.

И суровым взглядом окинул господина Волка.

Гарион затрясся.

- Дорогой старый друг! - обратился король к господину Волку. - Сколько лет прошло со времени нашей последней встречи?

- Ты что, совершенно спятил, Фулрах? - разъяренно прошептал господин Волк, но так, что его мог слышать только король. - Почему ты вдруг решил помешать мне, именно сейчас? И что на тебя нашло: вырядить меня в чудовищное одеяние? Он с отвращением дернул себя за ворот.

- Лорд Брендиг был сама вежливость, - ледяным голосом заверила тетя Пол, мельком взглянув на Брендига, который на глазах становился все бледнее.

А вы, господин мой Бэйрек, - поспешно вставил король, пытаясь спасти положение, - как поживает ваш кузен, наш дорогой брат, король Чирека Энхег?

- Был здоров, когда я в последний раз видел его, ваше величество,- сухо объявил Бэйрек. - Немного пьян, но вполне естественно для Энхега. Король, нервно хихикнув, обратился к Силку:

- Принц Келдар из королевского дома Драснии! Мы искренне рады принять в нашем королевстве столь благородных гостей, но очень огорчились, когда они не сочли нужным посетить нас и встретиться со старыми друзьями. Неужели король Сендарии так ничтожен в ваших глазах, что не стоит даже короткого визита?

- Мы совсем не желали оскорбить ваше величество, - ответил, кланяясь, Силк, - но миссия наша столь важна и серьезна, что не оставляет времени ни для чего иного.

Король метнул на говорившего предупреждающий взгляд и, к удивлению Гариона, сделал пальцами несколько почти неуловимых жестов на тайном драснийском языке: "Не здесь. Слишком много ушей!" - и вопросительно взглянул на Дерника и Гариона. Тетя Пол выступила вперед.

- Это ваш подданный Дерник из Эрата, ваше величество, храбрый и честный человек.

- Добро пожаловать, Дерник, - сказал король. - Могу надеяться только, что эти люди назовут когда-нибудь и меня честным и храбрым.

Дерник неуклюже поклонился, недоуменно оглядывая короля.

- Я всего-навсего кузнец, ваша честь, - пробормотал он, - но поверьте, самый верный и преданный подданный вашего величества.

- Хорошо сказано, добрый человек, - улыбнулся король, глядя на Гариона.

Тетя Пол заметила его взгляд.

- Мальчик, ваше величество, - равнодушно обронила она, - по имени Гарион. Несколько лет назад отдан мне на воспитание и сопровождает нас только потому, что мы не знали, с кем его оставить.

Страшный холод сковал внутренности Гариона. Небрежный тон только подтверждал ужасную правду. Она даже не попыталась смягчить удар! Бездушие, с которым эта женщина уничтожила его жизнь, причинило больше боли, чем утрата последних надежд.