Страница 27 из 77
- Через пятнадцать-двадцать дней, - ответил Силк.
- Ну что ж, поручаю тебе переправить эти окорока в Мерос. Семь серебряных ноблей за фургон.
- Толнедрийских или сендарийских? - поспешно спросил Силк.
- Здесь Сендария, достойный Эмбар.
- Мы граждане мира, благородный торговец, - указал Силк, - и всегда расплачивались друг с другом толнедрийскими деньгами.
- Ты всегда был сообразителен, достойный Эмбар, - вздохнул Минган. Хорошо. Толнедрийские нобли, только ради старой дружбы и потому, что я скорблю о твоих невзгодах.
- Может, еще встретимся, Эмбар, - пообещал Эшарак.
- Может быть, - согласился Силк, подталкивая Гариона к выходу.
- Скряга, - пробормотал он, очутившись на улице, - такса десять ноблей, не семь.
- А что насчет мерга? - спросил Гарион, снова, как и раньше, почему-то опасаясь говорить о странной, непонятной связи, существующей между ним и темной фигурой, у которой наконец-то появилось имя.
Силк пожал плечами.
- Понял, что я неспроста отправляюсь в Мерос, но ничего не знает и, насколько могу понять, сам задумал какую-то штуку. У меня таких встреч десятки были. Пока наши цели не совпадают, мы друг другу мешать не будем. И я, и Эшарак - оба профессионалы.
- Ты очень странный человек, Силк, - сказал Гарион. Силк весело подмигнул мальчику.
- Почему ты и Минган спорили о деньгах?
- Толнедрийское серебро немного чище, поэтому ценится больше, - пояснил Силк.
- Понятно, - протянул Гарион.
На следующее утро все вновь расселись по фургонам и доставили репу на склад драснийского торговца, а выгрузив мешки, отправились из Даримы на юг.
Дождь перестал, но утро было холодным и облачным. На вершине холма Силк повернулся к сидевшему рядом Гариону.
- Ну ладно, - сказал он, - давай начнем, - и задвигал пальцами у лица мальчика. - Это означает: "Доброе утро".
Глава 8
После первого дня путешествия ветер выдохся; появилось бледное осеннее солнце. Их путь лежал вдоль реки Дарины, бурного потока, сбегавшего с гор и впадающего в залив Чирека. Местность была холмистой и поросшей лесом, но лошади легко тащили пустые фургоны.
Гарион почти не обращал внимания на проплывающий мимо пейзаж, пока они проезжали долину Дарины. Внимание его было полностью поглощено пальцами Силка.
- Не кричи! - наставлял тот.
- Не кричи? - озадаченно повторил Гарион.
- Не делай размашистых жестов, не маши руками без толку. Главное, чтобы окружающие не обращали на тебя внимания.
- Но я только упражняюсь, - защищался Гарион.
- Лучше сразу учиться правильно, чем потом избавляться от вредной привычки. И не бормочи.
- Бормочи?
- Точно изображай все, что хочешь сказать. Не торопись. Скорость приходит со временем.
На третий день их беседа уже состояла наполовину из слов и наполовину из жестов, и Гарион даже чуть-чуть возгордился.
Вечером путешественники свернули с дороги в рощицу высоких кедров и, как обычно, выстроили фургоны полукругом.
- Ну как идет учение? - спросил Волк, спрыгивая на землю.
- Продвигается, - заверил Силк. - Думаю, дело пойдет быстрее, когда мальчик поумнеет и не будет лепетать как младенец.
Гарион был уничтожен. Бэйрек, тоже спустившийся с фургона, засмеялся:
- Я часто думал о том, как полезно знать этот тайный язык, но руки, привыкшие работать мечом, загрубели и недостаточно ловки.
Вытянув вперед огромную ручищу, он потряс головой.
Дерник понюхал воздух.
- Ночью холодно будет, - объявил он, - еще до утра выпадет снег.
Бэйрек, последовавший его примеру, кивнул:
- Ты прав, Дерник. Нужно разложить большой костер. Порывшись в фургоне, он вытащил топор.
- Смотрите, всадники! - воскликнула тетя Пол, все еще сидевшая наверху.
Остальные, мгновенно замолчав, прислушались к тихому цокоту копыт на дороге, с которой только что съехали.
- Не меньше чем трое, - мрачно проворчал Бэйрек, отдал топор Дернику и полез обратно за мечом.
- Четверо, - уточнил Силк, подходя к своему фургону и тоже вынимая меч.
- Мы достаточно далеко от дороги, - заметил Волк, - и если будем вести себя тихо, они проедут мимо.
- От гролимов не скроешься, - предупредила тетя Пол, - они видят не глазами.
И быстро сделала два жеста, которых Гарион не понял.
- Нет, - просигналил Волк, - давай лучше...
Последовал очередной странный жест.
Тетя Пол на мгновение всмотрелась в него и кивнула
- Все сидите смирно, - приказал Волк и, нахмурясь, обернулся лицом к дороге.
Гарион затаил дыхание. Стук копыт все приближался. И тут случилось нечто странное: хотя мальчик сознавал, что должен бояться приближающихся всадников и исходившей от них угрозы, что-то вроде приятного дремотного оцепенения нашло на него, будто душа погрузилась в глубокий сон, в то время как тело застыло, а глаза безразлично следили за всадниками в темных плащах, проезжающими мимо.
Он так и не понял, сколько пришлось стоять, но когда пришел в себя, оказалось, что чужаки исчезли, а солнце садится. Небо стало пурпурным; вечер приближался. По небу неслись обрывки розоватых облаков
- Мерги, - спокойно сообщила тетя Пол, спускаясь с повозки, - и один гролим.
- В Сендарии много мергов, благородная дама, - заметил Силк, поддерживая ее, - и у них здесь много дел.
- Мерги - это еще ничего, - нахмурясь, вмешался Волк, - но гролимы! Дело плохо. Лучше нам путешествовать вдали от проезжих дорог. Ты знаешь окольные пути в Медалию?
- Дружище, - скромно ответил Силк, - мне известны окольные пути в любое место.
- Хорошо, - кивнул Волк, - а сейчас давайте заберемся поглубже в лес. Не стоит рисковать: а вдруг наш костер увидят с дороги.
Гариону лишь мельком удалось увидеть закутанных в плащи мергов. Мальчик не смог узнать Эшарака, которого он в конце концов встретил после долгих лет, тогда этот человек представлялся ему всего-навсего безымянной темной фигурой на черной лошади, - но был почти уверен: именно Эшарак только что проехал мимо. Мерг последует за ним, куда бы он ни поехал, Гарион точно знал это.
Дерник оказался прав, когда говорил о заморозках. На
следующее утро землю будто серебром покрыло, а дыхание
вырывалось изо рта белым облачком. Они ехали по тропинкам и дорогам, поросшим сорняками, гораздо медленнее, чем по главному тракту, но приходилось думать о безопасности.