Страница 76 из 165
- Ты хочешь сказать, что Ондо и Геб выбраны не случайно? - спросил Фолкен.
- Согласитесь, что у убийцы наверняка имелся какой-то план, - пожал плечами Дарж.
- Нет, здесь что-то не так, - вмешалась Эйрин. - Чтобы убить бога, надо обладать незаурядными способностями. А если убийца действительно наделен могуществом, то зачем он начал с второстепенных божеств? Не проще ли ему было начать с самых влиятельных. Как, например, Ватрис или Йорус?
Эйрин теперь стояла возле камина, прикрыв сухую руку здоровой. Она успела переодеться в чистое платье из легкой голубой ткани, под которой Дарж различил стройные девичьи формы. И поспешил отвести глаза - нет, пожалуй, все-таки чуть позднее, чем того требовали приличия.
Эйрин побарабанила пальцами по щеке:
- Думаю, мне понятна причина, почему в качестве жертвы был выбран Ондо. В его власти находились все золотых дел мастера в городе, и, смею предположить, боги охочи до золота не меньше, чем люди. Но кому на руку убивать Геба? Да и скорбеть по нему тоже будут немногие - разве что только воры и нищие. Но вряд ли они имеют вес в городе.
И тогда Дарж все понял.
- Но в том-то все и дело, миледи! Вы попали, что называется, прямо в яблочко!
- Я? Неужели? - искренне удивилась Эйрин.
- Как вы только что сами сказали, миледи, мало кто в городе станет оплакивать безвременную кончину Крысиного Бога. За исключением присутствующих здесь, - поспешил добавить Дарж, поймав на себе гневный взгляд Мелии. - А из того, что нам стало известно от Орсита в храме Манду, Ондо сильно недолюбливали в других храмах.
- К чему вы клоните, Дарж? - гневно сверкнула очами Мелия.
- Кажется, я понимаю, - вмешалась Лирит. - Стоит покуситься на самого популярного бога, как другие боги мигом объединятся, чтобы найти убийцу независимо от того, страшно им или нет. Но если убиты те, что не внушают особых симпатий, к чему напрасно тратить время и силы? Убийце нечего опасаться, и он разгуливает безнаказанный. А значит...
Лирит негромко вскрикнула, а Дарж понимающе кивнул.
- Ничто не мешает ему продолжить свое гнусное дело, - закончил он ее мысль.
Теперь с места, сжав кулаки, поднялась и Мелия. Возмущенно мяукнув, котенок соскочил у нее с колен.
- Нет, боги этого не допустят! Они не станут спокойно смотреть на творящееся безобразие! Подумайте, что вы говорите!
- Неужели? - спокойно возразил Фолкен и положил ей на плечо руку.
Мелия с подавленным видом опустилась на стул. Из груди ее вырвался стон.
- Извини меня, Дарж, - негромко произнесла она. - Ты сейчас сказал горькую правду, такую горькую, что ее больно слышать. Я и сама об этом догадывалась. Я люблю своих братьев и сестер, однако должна признать, что не всегда они питают любовь друг к другу. Ты прав - найдутся среди них и те, чье сердце при известии о гибели Ондо или Геба исполнится радости.
Котенок вновь запрыгнул ей на колени, и теперь Мелия нежно гладила его шелковистую шерстку.
- Но мы опять вернулись к тому же, откуда начали, - напомнила Эйрин. Итак, что же нам известно?
Мелия подняла глаза. Фолкен тоже испытующе ждал, что же девушка скажет дальше. Но Эйрин и Лирит молчали. Неожиданно Дарж понял, что взгляды присутствующих обращены к нему. И ему на мгновение стало страшно. А потом по всему телу разлилось удивительное тепло.
- Нам надо выяснить, кто больше всех выиграл от гибели Ондо и Геба, произнес он. - Как только мы это сделаем, подсказывает нам логика, мы найдем и убийцу.
- И что тогда? - прошептала Мелия.
На этот вопрос у Даржа не нашлось ответа.
- Ладно, - сказал Фолкен, - пора приниматься за дело.
39
Лирит прошла в Четвертый Круг Тарраса, стараясь не задумываться о том, что это то самое место, к которому она стремилась всю свою жизнь.
Не глупи, сестрица. В Таррасе ты такая же чужестранка, как и в древнем Мацакоре. Просто он напоминает тебе Коранту. Вот и все.
Нет, Эйрин по-своему права. Все вольные города чем-то похожи друг на друга. То же солнце на белых стенах, те же желтые цветы линдарры, наполняющие воздух пьянящим ароматом, те же песни женщин, что тянут с рынка тяжелые корзины, - все так, как в милой ее сердцу Коранте, только без... Нет, лучше не надо об этом.
А если тебе показалось, будто в Таррасе нет борделей, приглядись как следует. Здесь среди бела дня торгуют тем, что в Коранте продают осторожно, с оглядкой и под темным покровом ночи.
Нет, Эйрин, конечно, права. Но все равно сердце Лирит пело. В конце концов в любом крупном городе - даже в Баррсунде, что в холодном и неприветливом Эмбаре - найдется квартал жриц любви вроде улицы Пестрых Платков в Коранте.
На грустные воспоминания о Коранте Лирит наводила только эта улица улица, где она оказалась, когда ей было всего одиннадцать лет - несчастный, неприкаянный, никому не нужный ребенок, чьи родители прямо у нее на глазах пали от рук бандитов. Ведь и мать всегда мечтала, чтобы дочь побывала в большом городе, отец же ничего не жалел для любимого чада. И вот как-то раз они собрали пожитки в повозку и, покинув скромное свое жилище, направились по зеленым холмам на юг, в Толорию. Но в первую же ночь пребывания в большом городе, когда они по ошибке свернули в темный переулок, в лунном свете блеснул кинжал. Больше отца с матерью Лирит никогда не видела.
Родители остались истекать кровью в придорожной канаве, а Лирит... На то и вольный город, чтобы в нем каждый был волен торговать чем угодно, в том числе и живым товаром. Бандиты понимали, что за ребенка можно выручить неплохие деньги, и оставили ее в живых. И хотя Лирит кричала, царапалась и отбивалась, что было детских силенок, ее потащили прочь и продали Гултасу.
На улице Пестрых Платков не было воронов, как на карте, которую она вытащила из колоды бабушки Сарет, и все равно улица эта напоминала ей поле боя, с которого хотелось бежать без оглядки. В конце концов Лирит это удалось. И ничто более не заставит ее вернуться туда. В течение нескольких лет Гултас платил ей меньше, чем сам требовал за стол и кров, - не дай бог девчонка тайком скопит денег и захочет выкупить себя из рабства.
Но Гултас ничего не ведал о тех монетах, что Лирит заработала, показывая на улицах фокусы. Их она хранила в тайнике. Когда ей стукнуло двадцать, в свой день рождения она вручила Гултасу мешок золотых - ровно столько, сколько городские законы предписывали платить за выкуп из рабства одной женщины. Гултас тогда рвал и метал, но Лирит была к этому готова и вскоре уже держала путь на Север, где ее ждали свобода и новая жизнь.