Страница 47 из 49
- Идемте, если вы хотите, - сказал дон Фернандо - Я со своей стороны желаю как можно скорее покинуть этот проклятый грот. Но как сможет донна Гермоса пройти по этому лесу?
- Так же, как я однажды уже проходила, - ответила она решительно.
- Объясните, - попросил Эстебан.
- На носилках, которые, видимо, сохранились. Их несли два человека. Вы знаете, что змеи, особенно мелкие, не могут прыгать высоко.
- Да, конечно. Впрочем, мы завернем вас, к тому же в бизонью шкуру, таким образом, вы будете в полной безопасности.
Дон Эстебан пошел тотчас же отыскивать носилки и вскоре вернулся с ними Дон Фернандо тем временем приготовил бизонью шкуру.
- Мы соблюли условие, - сказал, улыбаясь, Эстебан.
- Это как? Что вы имеете в виду?
- Ведь вы условились сегодня быть в нашем лагере
- Да, - ответил дон Фернандо, - а это было бы невозможно, если бы мы отправились в час, назначенный Тигровой Кошкой
- Гм! Как знать, может быть, Тигровая Кошка на это и рассчитывал, ответил дон Эстебан.
Это заставило всех троих задуматься над очередной загадкой Тигровой Кошки. Однако им надо было торопиться. Поэтому, прервав разговор, они поспешно отправились в путь.
XIX. Перст Божий
Теперь вернемся в лагерь мексиканцев. Когда Мануэла утром сообщила об отъезде дона Фернандо с ее сыном, дон Педро сказал, что он предвидел это.
- Я рад, что ваш сын поехал с ним, моя добрая Мануэла, потому что, если я не ошибаюсь, дону Фернандо предстоит опасная экспедиция. Дай Бог, чтобы ему удалось вызволить мою дочь! Ах, зря он не посоветовался со мной перед отъездом. Нас здесь целых двадцать человек, и без сомнения все вместе мы добились бы лучшего результата.
- Я не думаю, - ответила донна Мануэла. - В пустыне уйма неожиданностей, и два человека порой могут гораздо более преуспеть, чем многочисленный отряд. По крайней мере, им легче оставаться незамеченными. В любом случае, они не должны долго отсутствовать, так что вскоре мы получим известие о сеньорите.
- Дай Бог, чтобы это известие оказалось добрым, Мануэла, потому что после всех выпавших на мою долю бед я не вынесу утраты любимой дочери.
- Прогоните прочь эти черные мысли, сеньор. Все зависит от Провидения. Я надеюсь, Всевышний не оставит нас.
- Печально, - продолжал со вздохом дон Педро, - что мы вынуждены пребывать в бездействии. Нам ничего не остается, как набраться терпения и ждать возвращения молодых людей.
День прошел без каких-либо происшествий, достойных упоминания. Сапота, отправившись на охоту на восходе солнца, убил оленя.
На другой день, часов в десять утра, в лагерь явился безоружный индеец и объявил, что желает говорить с доном Педро. Тот велел его пропустить.
Индеец был апач с хитрыми острыми глазами. Когда его привели к дону Педро, тот разговаривал с Люсиано. Апач стоял неподвижно, с холодным бесстрастием ожидая, когда с ним заговорят.
Дон Педро пытливо вглядывался в лицо индейца, и тот, нимало не смущаясь, спокойно выдержал его взгляд.
- Чего желает брат мой? - спросил наконец дон Педро. - Кто он?
- Гриф, воин апачский, - ответил краснокожий. - Начальник его племени посылает его к начальнику бледнолицых.
- Я начальник бледнолицых. Можете говорить.
- Вот что говорит Тигровая Кошка, - продолжал апач все так же бесстрастно.
- Тигровая Кошка! - воскликнул дон Педро не в силах скрыть удивления. - Что ему угодно от меня?
- Если отец мой выслушает, Гриф ему скажет.
- Конечно. Говорите же!
- Вот что говорит Тигровая Кошка. Тучи спустились между Тигровой Кошкой и начальником бледнолицых, которые распространились на охотничьи земли моего народа. Как благодатные лучи солнца рассеивают облака и открывают небесную лазурь, точно так же, если бледнолицый согласен выкурить трубку мира с Тигровой Кошкой, спустившаяся туча исчезнет и секира войны будет так глубоко зарыта в землю, что ее нельзя будет отыскать через тысячу и десять лун. Я сказал и жду ответа моего отца со снежной бородой.
- Индеец, - печально заговорил дон Педро. - Тот, кого вы называете своим начальником, причинил мне много зла, хотя я не знаю, почему. Однако, если он желает встретиться со мной, чтобы прекратить несогласие, существующее теперь между нами, - да хранит меня Господь от того, чтобы я стал отвергать его предупредительность, - скажите ему, что я его жду и что, если против моей воли и сам того не зная, я причинил ему какой-нибудь вред, я готов загладить свою вину.
Апач слушал дона Педро с величайшим вниманием, а когда тот умолк, заговорил Гриф:
- Отец мой говорил хорошо. В нем пребывает мудрость. Начальник придет, но кто поручится за его безопасность, пока он будет находиться в лагере бледнолицых один против двадцати испанских воинов?
- Мое честное слово. Мое честное слово стоит несравненно больше всего того, что может обещать ваш начальник, - проговорил дон Педро надменно.
- О! Слова моего отца хороши, язык у него не раздвоенный. Тигровая Кошка не требует ничего больше. Он придет.
Произнося эти слова с типичной индейской торжественностью, апач церемонно поклонился асиендеру и так же неторопливо удалился, как и пришел.
- Что вы думаете об этом, Люсиано? - спросил дон Педро как только снова остался с ним наедине.
- Я думаю, что за этим скрывается какая-то индейская хитрость. Я во сто раз больше опасаюсь белого, меняющего шкуру и превращающегося в индейца, чем настоящего краснокожего. Я никогда не любил хамелеонов.
- Да, вы правы, Люсиано, мы в затруднительном положении. Прежде всего нам надо постараться отыскать мою дочь, а для этого придется многим пренебречь.
- Все так, сеньор, однако вы знаете не хуже меня, что Тигровая Кошка страшный злодей. Не верьте ни единому его слову.
- Я вынужден принять его, ведь я обещал.
- Да, конечно, - пробормотал Люсиано, - но я ничего не обещал.
- Будьте осторожны, Люсиано, в особенности остерегайтесь навлечь на себя подозрение этого человека.
- Будьте спокойны, сеньор, ваша честь не менее дорога мне, но я не могу допустить, чтобы вы встречались с ним один на один. Я не имею права оставлять вас без всякой защиты. - И как бы подводя итог под разговором, Люсиано поспешно покинул шалаш.