Страница 17 из 49
Полковник подавил вздох, с чувством пожал руку старого друга и прерывающимся от волнения голосом сказал:
- Ступайте, если вы считаете это необходимым.
- Благодарю! - ответил майор и решительно зашагал навстречу индейцам.
VII. Атака президио
Майор Барнум был безоружен. Он сознательно пожертвовал своей жизнью и не хотел взять шпагу, чтобы не оставлять лазейки для рукопашной схватки в случае несогласия.
В многочисленных стычках с апачами ему часто случалось беседовать с ними и он так хорошо усвоил их язык, что не нуждался в переводчике.
- Чего вы хотите, начальники? Зачем вы перешли дель-Норте и напали на наши границы, когда между нами существует мир? - спросил он громким и твердым голосом, церемонно сняв шляпу и тут же надвинув ее опять.
- Вы тот человек, которого бледнолицые называют дон Хосе Калбрис? спросил один из начальников, - и которого они величают комендантом?
- Нет. По нашим законам комендант не может покинуть своего поста, но я майор Барнум, его помощник. Я имею право заменить его. Вы можете мне все изложить.
Индейцы, посоветовавшись между собой, воткнули в землю свои длинные копья и поскакали к майору. Тот угадал их намерение, но не подал виду и не выказал ни малейшего удивления, увидев их возле себя.
Индейцы, рассчитывающие на внезапность своих действий, рассчитанных на то, чтобы удивить, а может быть, и испугать парламентера, были внутренне оскорблены подобным бесстрашием, но в то же время и восхищены.
- Отец мой храбрый, - сказал начальник, говоривший от имени всех.
- В мои лета не боятся смерти, - меланхолично ответил майор, - часто даже ее считают благодатью.
- Отец мой носит на челе снег многих зим. Он должен быть мудрецом у своего народа, молодые люди с уважением слушают его у огня советов.
Майор скромно поклонился.
- Не будем говорить обо мне, - сказал он. - Нас должен занимать более серьезный вопрос. О чем вы желаете говорить?
- Разве отец мой не пригласит нас к огню совета своего народа? спросил начальник вкрадчивым голосом. - Прилично ли великим начальникам говорить о важных делах, сидя на лошадях между двумя армиями, готовыми сразиться?
- Я понимаю, чего вы желаете, начальник, но я не могу исполнить вашего желания. Когда город в осаде, ни один неприятельский начальник не может войти в него.
- Неужели отец мой боится, что мы четверо способны взять город? сказал индеец, смеясь, но внутренне раздосадованный. Видимо, в крепости у них были свои люди, с которыми они желали согласовать свои действия.
- Я имею привычку ничего не бояться, - возразил майор, - просто я сообщаю вам то, чего вы не знаете, вот и все. Теперь, если вы хотите воспользоваться этим предлогом, чтобы прекратить разговор, вы можете это сделать и мне остается только откланяться.
- О, о! Какой отец мой живой для своих лет. Зачем же прерывать разговор, когда мы его еще и не начинали.
- Говорите же.
Начальники переглянулись и шепотом быстро посовещались, после чего тот же начальник заговорил:
- Отец мой видел великую армию апачей и всех союзных племен?
- Видел, - равнодушно ответил майор.
- Отец мой бледнолицый и очень учен. Сосчитал ли он воинов, составляющих эту армию?
- Да, насколько это было возможно.
- И сколько их по расчету моего отца?
- Боже мой! Начальник, - воскликнул майор с небрежностью, - признаюсь вам, что для нас численность не имеет значения.
- И все-таки, сколько насчитал мой отец? - не унимался индеец.
- Откуда мне знать? Тысяч восемь, девять, не больше. Начальники были поражены равнодушием, с каким майор утроил численность их армии. Начальник апачей продолжал:
- Отец мой не пугается числа этих воинов, собравшихся под одним начальником?
Удивление сахемов не укрылось от майора.
- Зачем мне пугаться? Разве мой народ не побеждал более многочисленную армию?
- Может быть, - ответил индеец, закусив губу, - но эта не будет побеждена.
- Как знать! Поэтому вы и хотели вступить со мной в переговоры, начальник? Если так, вы могли бы не утруждать себя.
- Нет, не поэтому. Пусть отец мой имеет терпение.
- Говорите же. Со всеми вашими индейскими обиняками никогда не знаешь, когда доберешься до сути.
- Армия великих племен подошла к президио, чтобы получить удовлетворение за все зло, которое бледнолицые причинили индейцам с тех пор, как ступили на землю краснокожих.
- К чему вы клоните? Объясните яснее, на каком основании вы переходите наши границы, не объявив войны? Разве мы нарушали свои обязательства перед вами? Разве мы не проявляли дружелюбия к индейцам, когда они просили нашей помощи или покровительства? Отвечайте.
- Зачем отец мой притворяется, будто не знает истинных причин войны и наших претензий к бледнолицым, - ответил апачский начальник, сделав вид, будто не доволен словами майора. - Отец мой знает, что мы несколько веков постоянно ведем войну с длинными ножами, которые живут по другую сторону гор. Для чего народ моего отца, который, как он говорит, питает к нам дружбу, вступил с ними в союз?
- Начальник, вы выдвигаете для ссоры с нами совершенно ничтожный довод. Я предпочел бы, чтобы вы откровенно признались, что желаете увести наш скот и наших лошадей, вместо того чтобы ссылаться на такой ничтожный предлог. Итак, начальник, доставьте мне удовольствие, перестаньте насмехаться надо мною и приступите к делу: чего вы хотите?
Начальник разразился громким смехом.
- Отец мой лукав, - сказал он. - Слушайте, вот что говорят начальники. Земля эта наша, и мы хотим ее вернуть себе. Белые предки моего отца не имели права на ней селиться.
- Это тоже всего лишь предлог, потому что мои предки купили эту землю у начальника вашего народа, - сказал майор.
- Начальники, собравшиеся вокруг дерева Властелина жизни, решили возвратить великому начальнику бледнолицых все до единой вещи, отданные этому начальнику взамен земли, и взять назад принадлежащую им страну, в которой они не хотят больше видеть бледнолицых.
- Это все, что вам поручено мне сказать?
- Все, - сказал индеец, поклонившись.
- А сколько времени начальники дают коменданту обдумать эти предложения?