Страница 59 из 573
- Вы не от графа?
- От какого графа?
- Де Ла Фер.
- От Атоса? О нет! Я сам от себя. Ну, Парри, скорее, мне нужен король.
Парри не спорил больше. Он знал, что на даАртаньяна, хоть он и гасконец, всегда можно положиться. Он пересек двор и палисадник, успокоил собаку, которая всерьез собиралась попробовать на зуб мушкетера, и постучал в ставень комнаты, составлявшей нижний этаж маленького павильона.
И сразу же маленькая собачка, обитавшая в этой комнате, отозвалась на громкий лай большой собаки, обитавшей во дворе.
"Бедный король! - подумал даАртаньян. - Вот какие у него телохранители, хотя, по правде говоря, они хранят его не хуже других!"
- Кто там? - спросил король из спальни.
- Господин даАртаньян, он привез вам известия.
В комнате послышался шум; дверь отворилась, и поток яркого света хлынул в прихожую и в сад.
Король работал при свете лампы. Разбросанные бумаги лежали на столе; он писал письмо, и множество помарок говорило о том, что оно стоило ему больших усилий.
- Войдите, шевалье, - сказал он, обернувшись. Потом, увидев рыбака, прибавил: - Что же ты говоришь, Парри? Где же шевалье даАртаньян?
- Он перед вашим величеством, - отвечал д'Артаньян.
- В этом костюме?
- Всмотритесь в меня, государь. Вы видели меня в передней короля Людовика Четырнадцатого, в Блуа.
Неужели вы не узнаете?
- Узнаю и даже вспоминаю, что был вам очень обязан.
ДаАртаньян поклонился.
- Я поступил так, как должен был поступить, узнав, что это вы, ваше величество.
- Вы привезли мне известия?
- Да, государь.
- Вероятно, от французского короля?
- Нет, ваше величество. Вы могли заметить, что король Людовик занят только собой.
Карл поднял глаза к небу.
- Нет, ваше величество, нет, - продолжал д'Артаньян. - Я привез новости, касающиеся лично вас. Однако смею надеяться, что ваше величество выслушает их с некоторою благосклонностью.
- Говорите.
- Если не ошибаюсь, государь, вы много говорили в Блуа о плохом положении ваших дел в Англии.
Карл покраснел.
- Сударь, - прервал он, - я рассказывал об этом только французскому королю...
- О, ваше величество ошибаетесь, - холодно сказал мушкетер, - я умею говорить с королями в несчастье.
Скажу более: короли говорят со мной только тогда, когда они в несчастье; но едва им улыбнется счастье, они обо мне забывают. Я питаю к вашему величеству не только истинное уважение, но и глубокую преданность, а для меня, поверьте, это означает немало. Слушая жалобы вашего величества на судьбу, я решил, что вы благородны, великодушны и с достоинством переносите свои несчастия.
- Признаться, - сказал удивленно Карл, - я сам не понимаю, что мне приятнее: ваша смелая откровенность или ваше уважение.
- Вы сейчас выберете, - отвечал даАртаньян. - Вы жаловались двоюродному брату вашему Людовику Четырнадцатому, что без войска и без денег вам очень трудно вернуться в Англию и вступить на престол.
Карл сделал нетерпеливое движение.
- И что главное препятствие представляет, - продолжал даАртаньян, некий генерал, командующий армией парламента, который разыгрывает там роль второго Кромвеля. Верно?
- Да, но повторяю вам, что все это я говорил одному королю.
- И вы увидите, государь, какое счастье, что ваши слова услышал лейтенант его мушкетеров. Человека, который является главным препятствием на вашем пути к успеху, зовут генерал Монк, не так ли?
- Да, сударь. Но к чему все эти вопросы?
- Знаю, знаю, ваше величество, что строгий этикет запрещает предлагать вопросы королям. Надеюсь, что ваше величество скоро простит мне мою неучтивость. Ваше величество сказали еще, что если бы вам удалось повидать Монка, встретиться с ним лицом к лицу, переговорить с ним, то вы непременно восторжествовали бы силою или убеждением над этим единственным серьезным противником.
- Все это правда. Моя участь, мое будущее, безвестность или слава зависят от этого человека. Но что же из этого?
- А вот что: если генерал Монк до такой степени мешает вам, то полезно было бы избавить вас от него или превратить его в союзника вашего величества.
- Король, у которого нет ни армии, ни денег (мне нечего скрывать, раз вы слышали мой разговор с Людовиком Четырнадцатым), не может ничего сделать с таким человеком, как Монк.
- Да, ваше величество, таково ваше мнение, я знаю. К счастью для вас, я придерживаюсь другого мнения.
- Что это значит?
- Вот что: без армии и без миллиона я совершил то, для чего вашему величеству нужны были армия и целый миллион.
- Что вы говорите?.. Что вы сделали?
- Что я сделал?.. Я поехал туда и захватил там человека, мешавшего вашему величеству.
- Вы захватили Монка в Англии?
- Разве я плохо сделал?
- Вы, верно, сошли с ума?
- Право же, нет.
- Вы взяли Монка?
- Да. В его лагере.
Король вздрогнул от нетерпения и пожал плечами.
- Я захватил Монка на дороге в Ньюкасл, - сказал даАртаньян просто, и привез его к вашему величеству.
- Привезли ко мне! - вскричал король, разгневанный этим рассказом, который казался ему басней.
- Да, привез его к вам, - продолжал даАртаньян тем же тоном. - Он лежит там, в большом ящике, но не задохнется, потому что в крышке просверлены дыры.
- Боже мой!..
- О, будьте покойны, за ним усердно ухаживают. Он доставлен сюда целым и невредимым. Угодно вашему величеству видеть его, переговорить с ним или прикажете бросить его в воду?
- Боже мой! Боже мой! - повторил Карл. - Правду ли вы говорите? Не оскорбляете ли меня недостойной шуткой? Действительно ли вы совершили этот смелый, неслыханный подвиг? Не может быть!
- Ваше величество, разрешите мне открыть окно? - спросил даАртаньян, отворяя окно.
Не успел король ответить, как даАртаньян в тишине ночи свистнул три раза громко и протяжно.
- Сейчас, - сказал он, - вашему величеству принесут его.
XXIX
Д'АРТАНЬЯН НАЧИНАЕТ БОЯТЬСЯ, ЧТО ДЕНЬГИ ЕГО И ПЛАНШЕ ПОГИБЛИ БЕЗ ВОЗВРАТА
Король не мог прийти в себя от изумления: он смотрел то на мушкетера, то в темное окно. Прежде чем он успел опомниться, восемь матросов даАртаньяна (двое остались стеречь фелуку) внесли в дом продолговатый предмет, в котором в эту минуту заключалась судьба Англии. Парри открыл им дверь.