Страница 512 из 573
Когда король скрылся под сводом ворот, даАртаньян направился к дому Фуке, но так медленно и столько раз останавливаясь, чтобы перекинуться словечком-другим с мушкетерами, стоявшими шпалерами у стен замка, что можно было подумать, будто он считает шаги и секунды, прежде чем выполнить возложенное на него поручение.
Фуке отворил окно, желая обратиться к нему, пока он еще во дворе.
- Ах! - воскликнул, увидев его, даАртаньян. - Вы еще у себя, монсеньер?
И это еще наглядно показало Фуке, сколько поучений и полезных советов заключало в себе первое посещение мушкетера.
Суперинтендант только вздохнул и ответил:
- Да, сударь, приезд короля помешал исполнению некоторых моих планов.
- Значит, вы знаете, что король только что прибыл?
- Я его видел, сударь; на этот раз вы приходите от его имени?..
- Узнать, монсеньер, о вашем здоровье и, если вы но очень больны, просить вас пожаловать в замок.
- Немедленно, господин даАртаньян, немедленно буду.
- Что же поделаешь, - сказал капитан, - теперь, когда король уже здесь, нет больше ни прогулок, ни свободного выбора; теперь все мы подвластны приказу - и ты так же, как я, я так же, как вы.
Фуке еще раз вздохнул, сел в карету - до того он был слаб, и отправился в замок в сопровождении д'Артаньяна, учтивость которого была теперь столь же страшна, несколько еще так недавно она была непринужденна и утешительна.
XX
КАК КОРОЛЬ ЛЮДОВИК XIV СЫГРАЛ СВОЮ НЕЗАВИДНУЮ РОЛЬ
Когда Фуке выходил из кареты, чтобы проследовать в Нантский замок, к нему подошел неизвестный ему простолюдин и со знаком глубокой почтительности отдал в его руки письмо.
ДаАртаньян хотел помешать разговору этого человека с Фуке и отогнал его прочь, но послание все же было передано по назначению. Фуке распечатал письмо и прочел его; сразу же на лице его изобразился испуг, не ускользнувший от даАртаньяна. Фуке положил бумагу в портфель, бывший при нем, и продолжил свой путь к апартаментам короля.
Через маленькие окошечки, пробитые во всех этажах башни, даАртаньян, поднимавшийся вслед за Фуке, заметил, что человек, передавший письмо, осмотрелся на площади по сторонам и подал знак нескольким людям, которые исчезли в прилегающих улицах, повторив знак, сделанный им уже упомянутым нами таинственным незнакомцем.
Фуке было предложено подождать на террасе, с которой небольшой коридор вел в кабинет короля.
ДаАртаньян опередил суперинтенданта, за которым он до этих пор почтительно следовал, и первым переступил порог королевского кабинета.
- Исполнили? - обратился к нему Людовик XIV, который, увидев мушкетера, прикрыл заваленный бумагами стол большим куском ткани зеленого цвета.
- Приказ выполнен, ваше величество!
- И господин Фуке?
- Господин суперинтендант идет следом за мной.
- Через десять минут введите его сюда, - проговорил король, жестом отпуская даАртаньяна.
Капитан вышел, но не успел он сделать и шага по коридору, в конце которого его дожидался Фуке, как был вызван обратно колокольчиком короля.
- Он не удивился? - спросил король.
- Кто, ваше величество?
- Фуке, - повторил король, не добавляя к этому имени "господин". Эта деталь убедила капитана в правоте его подозрений.
- Нет, ваше величество, - ответил он.
- Хорошо.
И Людовик во второй раз отпустил даАртаньяна.
Фуке не покинул террасы, на которой был оставлен своим провожатым. Он снова прочел записку. В ней заключалось следующее:
"Что-то замышляется против вас. Быть может, не решатся на это в замке; в таком случае это случится, когда вы вернетесь к себе. Дом уже окружен мушкетерами. Не входите; белый конь ожидает вас за эспланадой".
Фуке узнал почерк и рвение преданного Гурвиля. Опасаясь, как бы эта записка, если с ним случится несчастье, не выдала его верного друга, суперинтендант старательно разорвал ее на множество мелких клочков и выбросил их через балюстраду террасы.
ДаАртаньян застал его в тот момент, когда он наблюдав за полетом последних обрывков, уносимых движением воздуха.
- Сударь, - сказал он, - король ожидает вас.
Фуке решительным шагом направился в коридор, в котором работали де Бриенн и Роз, в то время как де Сент-Эньян, сидя тут же на низком кресле, казалось, ждал приказаний и зевал в лихорадочном нетерпении, со шпагою между ног.
Фуке показалось странным, что де Бриенн, Роз и до Сент-Эньян, обычно столь внимательные к нему и даже угодливые, едва отодвинулись, когда он, суперинтендант, проходил мимо них. Но разве мог бы найти у придворных иное отношение тот, кого король называл просто Фуке?
Он поднял голову и, твердо решив но склоняться ни перед тем, вошел к королю, после того как колокольчик возвестил ему, что его вызывают.
Король, не вставая, кивнул ему головой и живо спросил:
- Как поживаете, господин Фуке?
- У меня сейчас лихорадка, но я весь к услугам моего короля.
- Хорошо. Завтра собираются штаты. Готова ли у вас речь?
Фуке удивленно посмотрел в глаза королю:
- Нет, ваше величество; но я скажу речь и без предварительной подготовки. Я настолько основательно знал дела, что мне это будет нетрудно. У меня есть к вам вопрос, ваше величество. Разрешите ли обратиться с ним?
- Обращайтесь!
- Почему ваше величество не соизволили предупредить об этой речи вашего первого министра еще в Париже?
- Вы были больны; я не хотел утомлять вас.
- Никогда никакая работа, никакие объяснения не утомляют меня, ваше величество, и раз для меня наступил момент попросить их у моего короля...
- О господин Фуке! Каких объяснений вы от меня хотите?
- Относительно намерений вашего величества, касающихся лично меня.
Король покраснел.
- Меня оклеветали, - продолжал Фуке, - и я должен обратиться к правосудию короля для расследования возводимых на меня обвинений.
- Вы говорите об этом, господин Фуке, совершенно напрасно; я знаю то, что я знаю.
- Ваше величество может знать только то, что вам рассказали другие, а так как я ровно ничего не сказал, в то время как другие беседовали с вашим величеством великое множество раз...
- О чем это вы? - сказал король, торопившийся поскорее покончить с этим чрезвычайно неприятным ему разговором.