Страница 507 из 573
- Я только что от ее величества, и она меня уверила в этом.
- Отлично, сударыня.
- Есть еще кое-что, о чем я могла бы вам сообщить; знаете ли вы человека, который был ближайшим другом господина Фуке; я говорю о господине д'Эрбле? Он, если не ошибаюсь, епископ?
- Ваннский епископ.
- Так вот, господина д'Эрбле, который тоже знал эту тайну, королева-мать велит беспощадно преследовать. И так преследовать, чтобы в случае, если он будет мертв, получить его голову, дабы окончательно удостовериться, что никогда уже этому человеку не удастся заговорить.
- Это желание королевы-матери?
- Приказ.
- Будем разыскивать господина д'Эрбле.
- О, мы знаем, где он. Он на Бель-Иле, у господина Фуке.
- Его схватят.
- Не считайте, что это так просто, - сказала герцогиня с усмешкой, и не обещайте этого с такой легкостью.
- Почему же, сударыня?
- Потому что господин д'Эрбле не из тех, кого можно схватить, когда вздумается.
- Значит, это мятежник.
- О господин Кольбер, мы всю жизнь были мятежниками, и, однако, как видите, нас не хватают; больше того, это мы хватаем других.
Кольбер, смерив старую герцогиню одним из тех злобных взглядов, выражение которых передать невозможно, произнес с твердостью, не лишенной величественности:
- Прошли те времена, когда подданные добывала для себя герцогства, воюя с королем Франции. Если господин д'Эрбле заговорщик, он кончит на эшафоте. Понравится это его врагам или нет, - для нас безразлично.
Над словом нас, так странно прозвучавшим в устах Кольбера, герцогиня на минуту задумалась. Она поймала себя на мысли, что ей теперь придется, считаться со словами этого человека.
И на этот раз Кольбер добился превосходства над нею; желая сохранить его за собой, он спросил:
- Вы обращаетесь с просьбой, сударыня, арестовать господина д'Эрбле?
- Я? Я у вас ничего не прошу.
- Я так подумал. Но раз я ошибся, предоставим всему идти своим чередом. Король еще ничего не сказал. Впрочем, не такая уж крупная дичь этот епископ! Что он королю? Нет, нет, я не стану заниматься подобными мелочами.
Ненависть герцогини обнаружила себя с полною откровенностью.
- Он крупная дичь для женщины, - сказала она, - а королева-мать женщина. Если она желает, чтобы господин д'Эрбле был арестован, значит, у нее есть основания к этому. Ко всему, господин д'Эрбле - близкий друг того человека, который вскоре впадет в немилость, не так ли?
- О, это не имеет никакого значения! Его пощадят, если он не враг короля. Вам это не нравится? И... вы предпочли бы видеть его в тюрьме, скажем в Бастилии?
- Думаю, что тайна будет надежнее погребена в стенах Бастилии, чем за стенами Бель-Иля.
- Я поговорю с королем, и он снабдит меня указаниями.
- А пока вы будете ждать указаний, сударь, ваннский епископ сбежит. На его месте я, по крайней море, поступила бы именно так.
- Сбежит? Но куда? Европа если и не принадлежит Франции, то, во всяком случае, покоряется нашей воле.
- Он всегда сможет найти убежище. Видно, что вы по осведомлены, с кем имеете дело. Вы не знаете господина д'Эрбле, вы не знали Арамиса. Это один из четырех мушкетеров, которые при покойном короле держали в трепете кардинала Ришелье и во время регентства причинили столько хлопот монсеньеру Мазарини.
- Но как же он все-таки сделает это, если не располагает своим собственным королевством?
- Оно есть у него.
- Королевство у господина д'Эрбле?!
- Повторяю вам, сударь, если у него будет нужда в королевстве, то он уже обладает им или будет им обладать.
- Поскольку вы находите столь важным, чтобы этот мятежник не скрылся, уверяю вас, он не скроется.
- Бель-Иль укреплен, господин Кольбер, и укреплен им самим.
- Даже если он сам будет оборонять Бель-Иль, БельИль вовсе не неприступен, и если ваннский епископ заперся на Бель-Иле, ну что ж, сударыня, мы осадим остров и схватим епископа.
- Можете быть уверены, сударь, что готовность, с которой вы беретесь выполнить пожелание королевы-матери, живо тронет ее величество, и вы будете за это по заслугам вознаграждены. Что же мне передать королеве о ваших планах относительно этого человека?
- Передайте, что, как только он попадет в наши руки, его заточат в крепость, и тайна, которою он владеет, никогда оттуда не выйдет.
- Превосходно, господин Кольбер, и мы можем сказать, что отныне у нас с вами прочный союз, и я полностью к вашим услугам.
- Это я, сударыня, готов служить вам во всем, что потребуется. Но шевалье д'Эрбле - испанский шпион, не так ли?
- Он нечто большее.
- Тайный посол?
- Берите повыше...
- Погодите... Король Филипп Третий весьма набожен. Это... духовник Филиппа Третьего?
- Еще выше.
- Черт возьми! - вскричал Кольбер, забывшись до того, что выругался при высокопоставленной даме, при давней подруге королевы-матери, при самой герцогине де Шеврез. - Что же он - генерал иезуитского ордена, что ли?
- Полагаю, что вы угадали, - ответила герцогиня.
- Ах, сударыня, значит, этот человек погубит нас всех, если только мы его не погубим. И притом нам следует поторопиться.
- Я была такого же мнения, сударь, но не решалась высказать его до конца.
- И нам еще повезло, что он напал на трон, вместо того чтобы напасть на нас, грешных.
- Но запомните, господин Кольбер: господин д'Эрбле никогда не падает духом, и если его постигла в чем-нибудь неудача, он не успокоится, пока не добьется своего. Если он упустил случай создать покорного себе короля, он рано или поздно создаст другого, и будьте уверены, что первым министром этого короля вы, конечно, не будете.
Кольбер грозно нахмурил брови.
- Я полагаю, сударыня, что тюрьма разрешит это дело, и притом таким способом, что мы оба сочтем себя удовлетворенными до конца.
В ответ на эти слова г-жа де Шеврез усмехнулась.
- Если б вы знали, - вздохнула она, - сколько раз Арамис выходил из тюрьмы.
- Но теперь мы сделаем так, что он из нее больше не выйдет.
- Вы, по-видимому, забыли о том, о чем я только что говорила? Вы позабыли уже, что Арамис - один из четырех непобедимых, которых боялся сам Ришелье? Но в те времена у четырех мушкетеров отсутствовало все то, чем они располагают теперь, - у них не было ни денег, ни опыта.