Страница 497 из 573
- Что это - лодка? - спросил Атос.
- Нет, не думаю, - ответил даАртаньян.
- Простите, - перебил Рауль, - но это все-таки лодка, спешащая в гавань.
- Там, в бухте, действительно видна лодка, которая хорошо делает, ища здесь убежище, но то, на что указывает Атос, вон на песке... разбитое...
- Да, да, вижу.
- Это карета, которую я выбросил в море, когда пристал к суше со своим узником.
- Позвольте дать вам совет, даАртаньян, - сказал Атос, - сожгите эту карету, чтобы от нее не осталось и следа. Иначе антибские рыбаки, решившие, что им довелось иметь дело с дьяволом, попытаются доказать, что ваш узник был всего-навсего человеком.
- Хвалю ваш совет, Атос, и сегодня же ночью прикажу привести его в исполнение или, вернее, сам займусь этим делом. Но давайте войдем под крышу, начинается дождь, и сверкают уж очень страшные молнии.
Когда они проходили по валу, желая укрыться в галерее, от которой у даАртаньяна был ключ, они увидели Сен-Мара, направляющегося в камеру узника. По знаку даАртаньяна они спрятались за поворотом, который делала лестница.
- Что это? - спросил Атос.
- Сейчас увидите. Смотрите. Узник возвращается из часовни.
И при свете багровой молнии, в фиолетовом сумраке грозового неба, они увидели медленно шедшего в шести шагах позади губернатора человека, одетого во все черное, голова которого была скрыта шлемом, а лицо - забралом из вороненой стали. Небесный огонь бросал рыжие отблески на полированную поверхность забрала, и эти отблески, причудливо вспыхивая, казались гневными взглядами, которые метал этот несчастный вместо того, чтобы разражаться проклятиями. Посреди галереи узник на минуту остановился; он созерцал далеко открывающийся горизонт, вдыхал аромат бури и жадно пил теплый дождь. Вдруг из его груди вырвался вздох, напоминающий скорее рыдание.
- Идите, сударь, - приказал Сен-Мар, так как его стало уже беспокоить, что узник слишком долго смотрит за пределы крепостных стен, - идите же, сударь!
- Называйте его монсеньер! - крикнул Сен-Мару из своего угла граф де Ла Фер таким страшным и торжественным голосом, что губернатор вздрогнул. Атос, как всегда, требовал уважения к поверженному величию.
Узник обернулся.
- Кто это сказал? - спросил Сен-Мар.
- Я, - проговорил даАртаньян, появляясь перед губернатором. - Вы хорошо знаете, что на этот счет есть приказ.
- Не зовите меня ни сударем, ни монсеньером, - произнес узник голосом, проникшим в самое сердце Рауля, - зовите меня проклятым.
И он прошел мимо. За ним заскрипела железная дверь.
- Вот где несчастный человек, - глухо прошептал мушкетер, показывая Раулю камеру принца.
XIV
ОБЕЩАНИЯ
Едва даАртаньян вошел со своими друзьями в комнату, которую занимал, как один из гарнизонных солдат явился к нему с извещением, что губернатор хотел бы встретиться с ним. Лодка, которую Рауль видел в море и которая торопилась укрыться в бухте, прибыла на СентМаргерит с депешей для мушкетера.
Вскрыв письмо, даАртаньян узнал руку Людовика.
"Я полагаю, - писал король, - что вы уже выполнили мои приказания, господин даАртаньян; поэтому немедленно возвращайтесь в Париж; вы найдете меня в моем Лувре".
- Вот и кончена моя ссылка! - радостно вскричал мушкетер. - Слава богу, я перестаю быть тюремщиком.
И он дал Атосу прочесть это письмо.
- Значит, вы покидаете нас? - с грустью спросил Атос.
- Чтобы быть неразлучно с вами, дорогой друг. Ведь Рауль - человек взрослый и отлично может отправиться с герцогом де Бофором; и он предпочтет, чтоб его отец возвращался в обществе даАртаньяна, чем ехал бы в одиночестве двести лье до Ла-Фера. Не так ли, Рауль?
- Конечно, - невнятно проговорил Рауль с выражением нежного сожаления.
- Нет, друг мой, - перебил Атос, - я покину Рауля только в тот день, когда его корабль исчезнет на горизонте. Пока он во Франции, я не оставлю его.
- Как хотите, мой дорогой; но мы, по крайней мере, вместе уедем с Сент-Маргерит; воспользуйтесь моей шлюпкой, она довезет и вас и меня до Антиба.
- С величайшей готовностью. Мне хочется как можно скорее оказаться подальше от этой крепости и того зрелища, которое только что так опечалило нас.
Итак, трое друзей, простившись с губернатором, покинули маленький остров и в последних вспышках удаляющейся грозы в последний раз взглянули на белевшие стены крепости.
ДаАртаньян расстался со своими друзьями в эту же ночь; он успел увидеть на берегу Сент-Маргерит яркое пламя: то горела подожженная в соответствии с его указаниями по распоряжению Сен-Мара карета.
Обнявшись на прощанье с Атосом, перед тем как садиться в седло, даАртаньян сказал:
- Друзья мои, вы очень похожи на двух солдат, каждый из которых бросил свой пост. Что-то подсказывает мне, что Раулю в его служебных делах понадобится ваша поддержка, Атос. Хотите, я попрошу короля, чтобы и меня отправили в Африку с сотней молодцов-мушкетеров? Его величество не откажет мне, и я возьму вас с собой.
- Господин даАртаньян, - ответил Рауль, с жаром пожимая руку, протянутую ему капитаном, - благодарю вас за предложение, превосходящее самые смелые упования графа, а также мои. Мне требуется занять свои мысли и физически уставать, так как я молод; графу же нужен полнейший покой. Вы - его лучший друг: поручаю его вашему попечению. Берегите его, и наши души в ваших руках.
- Надо трогаться в путь: вот и коню моему больше не терпится, - заметил даАртаньян, у которого быстрая смена мыслей и тем в разговоре всегда была признаком живейших душевных переживаний. - Скажите, граф, сколько дней проведет тут Рауль?
- Не больше, чем три.
- А сколько дней вы собираетесь затратить на возвращение?
- О, точно не знаю, - ответил Атос. - Я не хочу слишком поспешно отрываться от моего дорогого Рауля. Время и без того с достаточной быстротой отнимет его у меня, к я не хочу, чтобы тому же способствовало пространство. Спешить я не стану.
- Вы не правы, друг мой. Медленная езда нагоняет тоску, и к тому же человеку вашего возраста отнюдь не подходит жить в придорожных трактирах.
- Я прибыл сюда на почтовых лошадях, но теперь хочу купить двух хороших лошадок. Чтобы привести их домой в свежем виде, нельзя гнать их больше семи-восьми лье за сутки.