Страница 382 из 573
- За кого же вы меня принимаете?
- То есть как?
- Если вы о чем-то осведомлены, почему вы таите от меня то, что знаете? Если ни о чем не осведомлены, то почему вы предупредили меня?
- Это правда, я виноват перед вами. О, я раскаиваюсь, видите, Рауль, я раскаиваюсь. Написать другу "приезжайте" - это ничто. Но видеть этого друга перед собой, чувствовать, как он дрожит, как задыхается в ожидании слова, которого не смеешь сказать ему...
- Посмейте! У меня хватит мужества, если его мало у вас! - в отчаянии воскликнул Рауль.
- Вот до чего вы несправедливы и вот до чего забывчивы! Вы забыли, что имеете дело с обессилевшим раненым... Ну, успокойтесь же! Я вам сказал: "Приезжайте!" Вы приехали. Не требуйте же ничего сверх этого у бедняги де Гиша.
- Вы мне посоветовали приехать, надеясь, что я сам увижу и разберусь, не так ли?
- Но...
- Без колебаний! Я видел.
- Ах!
- Или, по крайней мере, мне показалось...
- Вот видите, вы сомневаетесь. Но если вы сомневаетесь, бедный мой друг, что же остается на мою долю?
- Я видел смущенную Лавальер... испуганную Монтале... короля.
- Короля?
- Да... Вы отворачиваетесь... здесь-то и таится опасность... Зло именно здесь, не так ли? Это король?..
- Я молчу.
- Своим молчанием вы говорите в тысячу и еще тысячу раз больше, чем могли бы сказать словами. Фактов - прошу, умоляю вас - фактов! Мой друг, мой единственный друг, говорите! У меня изранено и кровоточит сердце, я умру от отчаяния!
- Если так, Рауль, вы облегчаете мое положение, и я позволю себе говорить, уверенный, что сообщу только то, что гораздо утешительнее по сравнению с тем отчаянием, в котором я вижу вас.
- Я слушаю, слушаю...
- Ну, - сказал граф де Гиш, - я могу сообщить вам лишь о том, что вы могли бы узнать от первого встречного.
- От первого встречного! Значит, об этом уже болтают! - воскликнул Рауль.
- Прежде чем говорить "об этом болтают", узнайте, о чем, собственно, могут болтать, дорогой мой. Клянусь вам, речь идет о вещах по существу совершенно невинных - может быть, о прогулке...
- А! О прогулке с королем?
- Ну да, с королем; мне кажется, что король достаточно часто совершает прогулки с дамами для того, чтобы...
- Повторяю, вы не написали бы мне, если б эта прогулка была заурядна.
- Я знаю, что во время грозы королю было бы, конечно, удобнее укрыться в каком-нибудь доме, чем стоять с непокрытой головою перед Лавальер. Но...
- Но?..
- Но король отличается отменною вежливостью.
- О де Гиш, де Гиш, вы меня убиваете!
- В таком случае я замолчу.
- Нет, продолжайте. За этой прогулкой последовали другие?
- Нет... то есть да; было еще приключение у дуба. Впрочем, я ровно ничего не знаю о нем.
Рауль встал. Де Гиш, несмотря на свою слабость, тоже постарался подняться на ноги.
- Послушайте меня, - заговорил он, - я не добавлю больше ни слова; я сказал слишком много или, может быть, слишком мало. Другие осведомят вас, если захотят или смогут. Я должен был предупредить вас о том, что вам необходимо вернуться; я это сделал. Теперь уж сами заботьтесь о ваших делах.
- Что же мне делать? Расспрашивать? Увы, вы мне больше не друг, раз вы подобным образом разговариваете со мной, - произнес сокрушенно юноша. - Первый, кого я примусь расспрашивать, окажется или клеветником, или глупцом, - клеветник солжет, чтобы помучить меня, глупец натворит что-нибудь еще худшее. Ах, де Гиш, де Гиш, и двух часов не пройдет, как я обзову десятерых придворных лжецами и затею десять дуэлей! Спасите меня! Разве не самое лучшее - знать свой недуг?
- Но я ничего не знаю, поверьте. Я был ранен, болел, лежал без памяти, у меня обо всем лишь туманное представление. Но, черт возьми! Мы ищем не там, где нужно, когда подходящий человек рядом с нами. Друг ли вам шевалье даАртаньян?
- О да! Конечно!
- Подите к нему. Он вам откроет истинное положение дел и не станет умышленно терзать ваше сердце.
В это время вошел лакей.
- В чем дело? - спросил де Гиш.
- Господина графа ожидают в фарфоровом кабинете.
- Хорошо. Вы позволите, милый Рауль? С тех пор как я начал ходить, я преисполнен гордости.
- Я предложил бы вам опереться на мою руку, если б не думал, что тут замешана женщина.
- Кажется, да, - сказал, улыбаясь, де Гиш и оставил Рауля.
Рауль застыл в неподвижности, оцепеневший, раздавленный, как рудокоп, на которого обрушился свод галереи: он ранен, он истекает кровью, мысли его спутаны, но он силится прийти в себя и спасти свою жизнь с помощью разума. Нескольких минут было Раулю достаточно, чтобы справиться с потрясением, вызванным этими двумя сообщениями де Гиша. Он успел уже связать нить своих мыслей, как вдруг за дверью в фарфоровом кабинете он услышал голос, который показался ему голосом Монтале.
"Она! - воскликнул он про себя. - Ее голос, конечно. Вот женщина, которая могла бы открыть мне правду; но стоит ли расспрашивать ее здесь? Она таится от всех, даже от меня; она, наверное, пришла от принцессы... Я повидаюсь с ней в ее комнате. Она объяснит свой испуг, и свое бегство, и неловкость, с которой избавилась от меня; она расскажет мне обо всем... после того как господин даАртаньян, который все знает, укрепит мое сердце. Принцесса... кокетка... Ну да, кокетка, но иногда и она способна любить; кокетка, у которой, как у жизни или у смерти, есть свои прихоти и причуды, но она дала де Гишу почувствовать себя счастливейшим из людей. Онто, по крайней мере, на ложе из роз. Вперед!
Он покинул графа и, упрекая себя всю дорогу за то, что говорил с де Гишем лишь о себе, пришел к д'Артаньяну.
XI
БРАЖЕЛОН ПРОДОЛЖАЕТ РАССПРАШИВАТЬ
Капитан находился при исполнении служебных обязанностей: он дежурил. Сидя в глубоком кожаном кресле, воткнув шпоры в паркет, со шпагою между ног, он читал, покручивая усы, письма, лежавшие перед ним целою грудой.
Заметив сына своего старинного друга, даАртаньян пробурчал что-то радостное.
- Рауль, милый мой, по какому случаю король вызвал тебя?
Эти слова неприятно поразили слух юноши, и он ответил, усаживаясь на стул:
- Право, ничего об этом не знаю. Знаю лишь то, что я возвратился.
- Гм! - пробормотал даАртаньян, складывая письма и окидывая пронизывающим взглядом своего собеседника. - Что ты там толкуешь, мой милый? Что король тебя вовсе не вызывал, а ты все же вернулся? Я тут чего-то не понимаю.