Страница 379 из 573
Арамис, по-прежнему играя ножиком, остановил на Ванеле взгляд, который, казалось, стремился проникнуть до самого дна этой темной души.
Ванель поклонился и произнес:
- Монсеньер, я взволнован честью, которую вы мне оказываете, советуясь со мной о совершившемся факте, но...
- Не говорите "но", дорогой господин Ванель.
- Увы, монсеньер, подумайте о том, что я принес с собой деньги; я хочу сказать - всю сумму полностью.
И он раскрыл толстый бумажник.
- Видите ли, монсеньер, здесь купчая на продажу земли, принадлежавшей моей жене и только что проданной мною. Чек в полном порядке, он снабжен необходимыми подписями, и деньги могут быть выплачены без промедления. Это все равно что наличные деньги. Короче говоря, дело сделано.
- Дорогой господин Ванель, на этом свете всякое сделанное дело, сколь бы важным оно ни казалось, можно разделать, если позволительно таким образом выразиться, чтобы оказать одолжение...
- Конечно... - неловко пробормотал Ванель.
- Чтобы оказать одолжение человеку, который благодаря этому станет другом, - продолжал Фуке.
- Конечно, монсеньер...
- И он тем скорее станет другом, господин Ванель, чем больше оказанная услуга. Итак, сударь, каково ваше решение?
Ванель молчал.
К этому времени Арамис подвел итог своим наблюдениям. Узкое лицо Ванеля, его глубоко посаженные глаза, изогнутые дугою брови - все говорило ваннскому епископу, что перед ним типичный стяжатель и честолюбец. Побивать одну страсть, призывая на помощь другую, - таково было правило Арамиса. Он увидел разбитого и павшего духом Фуке и бросился в бой, вооруженный новым оружием.
- Простите, монсеньер, - начал он, - вы забыли указать господину Ванелю, что понимаете, насколько отказ от покупки нарушил бы его интересы.
Ванель с удивлением посмотрел на епископа: он не ждал отсюда поддержки. Фуке хотел что-то сказать, но промолчал, прислушиваясь к словам епископа.
- Итак, - продолжал Арамис, - чтобы купить вашу должность, господин Ванель продал землю своей супруги, а это серьезное дело; ведь нельзя же переместить миллион четыреста тысяч ливров, а ему пришлось сделать именно это, без заметных потерь и больших затруднений.
- Безусловно, - согласился Ванель, у которого Арамис своим пламенным взглядом вырвал правду из глубины сердца.
- Затруднения, - говорил Арамис, - выражаются в тратах, а когда тратишь деньги, то эти траты занимают первое место среди забот.
- Да, да, - подтвердил Фуке, начинавший понимать намерения Арамиса.
Ванель промолчал - теперь понял и он. Арамис отметил про себя его холодность и нежелание отвечать.
"Хорошо же, - подумал он, - ты молчишь, мерзкая рожа, пока тебе неведома сумма, но погоди, я засыплю тебя такой кучей золота, что ты вынужден будешь капитулировать!"
- Надо предложить господину Ванелю сто тысяч экю, - сказал Фуке, поддаваясь природной щедрости.
Куш был достаточный. Принц, и тот был бы обрадован таким барышом. Сто тысяч экю в те времена получала в приданое королевская дочь. Ванель даже не шевельнулся.
"Это мошенник, - подумал епископ, - нужно округлить сумму до пятисот тысяч ливров". И он подал знак Фуке.
- По-видимому, вы теряете больше, чем триста тысяч, дорогой господин Ванель, - сказал суперинтендант. - О, здесь даже не в деньгах дело! Ведь вы принесли жертву, продав эту землю. Ну, где же была моя голова? Я подпишу вам чек на пятьсот тысяч ливров. И еще буду признателен вам от всего сердца.
Ванель не проявил ни малейшего проблеска радости пли жадности. Его лицо было непроницаемо, и ни один мускул на нем не дрогнул.
Арамис бросил на Фуке отчаянный взгляд. Затем, подойдя к Ванелю, он жестом человека, занимающего видное положение, ухватил его за отворот куртки и произнес:
- Господин Ванель, вас не тревожат ни ваши стесненные обстоятельства, ни перемещение вашего капитала, ни продажа вашей земли. Вас занимают более высокие помыслы. Я вижу их. Заметьте же хорошенько мои слова.
- Да, монсеньер.
И несчастный затрепетал: огненные глаза прелата сжигали его.
- Итак, от имени суперинтенданта я предлагаю вам не триста тысяч ливров, не пятьсот тысяч, а миллион. Миллион, понимаете? Миллион!
И он нервно встряхнул Ванеля.
- Миллион! - повторил Ванель, бледный как полотно.
- Миллион! То есть, по нынешним временам, шестьдесят шесть тысяч ливров годового дохода.
- Ну, сударь, - заговорил Фуке, - от таких вещей не отказываются. Отвечайте же - принимаете ли вы мое предложение?
- Невозможно... - пробормотал Ванель.
Арамис сжал губы, лицо его как бы затуманилось облаком. За этим облаком чувствовалась гроза. Он все так же держал Ванеля за отворот его платья.
- Вы купили должность за миллион четыреста тысяч ливров, не так ли? Вам будет дано сверх того еще миллион пятьсот тысяч. Вы заработаете полтора миллиона только на том, что посетили господина Фуке и он протянул вам руку. Вот вам сразу и честь и выгода, господин Вaнель.
- Не могу, - глухо ответил Ванель.
- Хорошо! - произнес Арамис и неожиданно разжал пальцы; Ванель, руку которого он так крепко держали до этого, отлетел назад. - Хорошо, теперь достаточно ясно, зачем вы сюда явились!
- Да, это ясно, - подтвердил Фуке.
- Но... - начал Ванель, пытаюсь осмелеть перед слабостью этих благородных людей.
- Мошенник, кажется, хочет возвысить голос! - произнес Арамис током властелина, повелевающего всем миром.
- Мошенник? - повторил Ванель.
- Я хотел сказать - негодяй, - добавил Арамис, к которому вернулось его хладнокровие. - Ну, что ж, вытаскивайте ваш договор. Он у вас должен быть где-нибудь под рукой, в каком-нибудь из карманов, как под рукой у убийцы его пистолет или кинжал, спрятанный под плащом.
Ванель пробормотал нечто невнятное.
- Довольно! - крикнул Фуке. - Подавайте сюда договор!
Ванель дрожащей рукой начал рыться в кармане; он вытащил из него бумажник, и в тот момент, когда он подавал Фуке договор, из бумажника выпала какая-то другая бумага. Арамис поспешно поднял ее, так как узнал почерк, которым эта бумага была написана.
- Простите, это черновик договора, - пробормотал Ванель.
- Вижу, - сказал Арамис с улыбкой, разящей сильнее удара бичом, - вижу и в восхищении от того, что этот черновик написан рукой господина Кольбера. Взглянитека, монсеньер.