Страница 367 из 573
- Ваше величество застонали.
- Ты, пожалуй, права; мне немножко не по себе.
- Господин Вало тут поблизости; он, кажется, у принцессы: у нее расстроены нервы.
- И это болезнь! Господин Вало напрасно посещает принцессу; ее исцелил бы совсем, совсем иной врач.
Госпожа де Мотвиль еще раз удивленно взглянула на королеву.
- Иной врач? - переспросила она. - Но кто же?
- Труд, Мотвиль, труд... Ах, уж если кто и впрямь болен, так это моя бедная дочь - королева.
- И вы также, ваше величество.
- Сегодня мне немного легче.
- Не доверяйтесь своему самочувствию, ваше величество.
И, словно в подтверждение этих слов г-жи де Мотвиль, острая боль ужалила королеву в самое сердце: она побледнела и откинулась в кресле, теряя сознание.
- Мои капли! - воскликнула она.
- Сейчас, сейчас! - сказала Молена и, нисколько не ускоряя движений, подошла к шкафчику из черепахи золотисто-желтого цвета, вынула из него большой хрустальный флакон и, открыв его, подала королеве.
Королева поднесла его к носу, несколько раз жадно понюхала и прошептала:
- Вот так и убьет меня господь бог. Да будет его святая воля!
- От боли не умирают, - возразила Мочена, ставя флакон на прежнее место.
- Вашему величеству лучше? - спросила г-жа де Мотвиль.
- Да, теперь лучше.
И королева приложила палец к губам, чтобы ее любимица не проговорилась о только что виденном.
- Странно, - сказала после некоторого молчания г-жа де Мотвиль.
- Что же странно? - произнесла королева.
- Помнит ли ваше величество день, когда эта боль впервые появилась у вас?
- Я помню лишь то, что это был грустный день, Мотвиль.
- Этот день не всегда был для вашего величества грустным.
- Почему?
- Потому что двадцать три года назад, и притом в тот же час, родился царствующий ныне король, прославленный сын вашего величества.
Королева вскрикнула, закрыла лицо руками и на несколько секунд погрузилась в раздумье. Было ли то воспоминание, дли размышление, или еще один приступ боли?
Молена кинула на г-жу де Мотвиль почти что свирепый взгляд, до того он был похож на упрек. И достойная женщина, ничего не доняв, собралась было для успокоения своей совести обратиться к ней за разъяснениями, как вдруг Анна Австрийская, внезапно поднявшись с кресла, сказала:
- Пятое сентября! Да, эта боль появилась пятого сентября. Великая радость в один день, великая печаль - в другой. Великая печаль, - добавила она совсем тихо, - искупление за великую радость.
И с этого момента Анна Австрийская, как бы исчерпав всю свою память и разум, снова замолчала, глаза у нее потухли, мысли рассеялись и руки повисли.
- Нужно ложиться в постель, - сказала Молена.
- Сейчас, Молена.
- Оставим ее величество, - упорствовала испанка.
Госпожа де Мотвиль встала. Блестящие и крупные, похожие на детские, слезы медленно катились по бледным щекам королевы. Молена, заметив это, пристально посмотрела на Анну Австрийскую своим упорным настороженным взглядом.
- Да, да, - промолвила королева. - Оставьте нас; идите, Мотвиль.
Слово нас неприятно прозвучало в ушах французской любимицы. Оно означало, что после ее ухода последует обмен воспоминаниями и тайнами. Оно означало, что беседа вступает в свою наиболее интересную фазу и что третье лицо - а именно она, Мотвиль, - лишнее.
- Чтобы помочь вашему величеству, достаточно ли одной Молены? - спросила француженка.
- Да, - сказала испанка.
Госпожа де Мотвиль поклонилась. Вдруг старая горничная, одетая так же, как одевались при испанском дворе в 1620 году, откинув портьеру и видя королеву в слезах, г-жу де Мотвиль, искусно отступающую под натиском дипломатических уловок Молены и эту последнюю в разгаре ее дипломатии, без стеснения направилась к королеве и радостно прокричала:
- Лекарство, лекарство!
- Какое лекарство, Чика? - перебила ее Анна Австрийская.
- Лекарство, чтобы вылечить ваше величество от болезни.
- Кто же доставил его? - живо спросила г-жа де Мотвиль. - Господин Вало?
- Нет, дама из Фландрии.
- Дама из Фландрии? Кто она? Испанка? - поверну - лась к горничной королева.
- Не знаю.
- А кем она прислана?
- Господином Кольбером.
- Как зовут эту даму?
- Она не сказала.
- Ее положение в обществе?
- На это ответит она сама.
- Ее лицо?
- Она в маске.
- Взгляни-ка, Молена! - воскликнула королева.
- Это бесполезно, - ответил из-за портьеры решительный и вместе с тем нежный голос, который заставил вздрогнуть королеву и ее дам.
В то же мгновение, раздвигая занавес, появилась женщина в маске. И прежде чем королева успела вымолвить хоть одно слово, незнакомка проговорила:
- Я монахиня из брюттского монастыря, и я действительно принесла лекарство, которое должно излечить ваше величество.
Все молчали. Бегинка замерла в неподвижности.
- Продолжайте, - обратилась к ней королева.
- Когда мы останемся наедине, - сказала бегинка.
Анна Австрийская взглянула на своих компаньонок, и они удалились. Тогда бегинка сделала три шага по направлению к королеве и почтительно склонилась пред нею.
Королева недоверчиво рассматривала монахиню, которая, в свою очередь, упорно смотрела на королеву; ее глаза блестели в прорези маски.
- Королева Франции, должно быть, очень больна, - начала Анна Австрийская, - раз даже бегинки из Брюгге знают, что она нуждается в лечении.
- Слава богу, ваше величество не безнадежно больны.
- Все же как вы узнали, что я больна?
- Ваше величество располагаете друзьями во Фландрии.
- И эти друзья направили вас ко мне?
- Да, ваше величество.
- Назовите их имена.
- Невозможно и бесполезно, поскольку память вашего величества все еще не пробуждена вашим сердцем.
Анна Австрийская подняла голову; она силилась проникнуть под покров маски и разгадать таинственность этих слов, дабы открыть имя той, которая говорила с такою непринужденностью. Потом, вдруг устав от своего любопытства, оскорбительного для ее обычного высокомерия, она строго заметила:
- Сударыня, вы, вероятно, не знаете, что с царствующими особами не говорят в маске?
- Соблаговолите извинить меня, ваше величество, - смиренно ответила бегинка.