Страница 350 из 573
- Так что же?
- Что будет со мной?
- Какая вы трусиха, Луиза!
- А если за мной пришлет принцесса?
- Неужели не наступит день, когда вы сами попросите меня не считаться ни с чем и не расставаться с вами? - воскликнул король.
- В тот день, государь, я буду безумна, и вы не должны будете слушать меня.
- До завтра, Луиза.
Лавальер вздохнула; потом, не имея сил сопротивляться просьбе короля, чуть слышно произнесла:
- Раз вы этого хотите, государь, до завтра.
И с этими словами поднялась по лестнице и исчезла.
- Что вы скажете, государь? - спросил де Сент-Эньян, когда она скрылась.
- Скажу, что вчера я считал себя счастливейшим из смертных.
- Неужели сегодня ваше величество считает себя самым несчастным из них? - с улыбкой сказал граф.
- Нет. Но эта любовь - неутолимая жажда; напрасно я ловлю капли влаги, которые твоя изобретательность доставляет мне: чем больше я пью, тем больше мне хочется пить.
- Государь, в этом отчасти повинны вы сами. Ваше величество сами создали настоящее положение вещей.
- Ты прав.
- Поэтому в подобных случаях, государь, лучшее средство быть счастливым - считать себя удовлетворенным и ждать.
- Ждать? Тебе, значит, знакомо слово "ждать"?
- Полно, государь, полно, не огорчайтесь. Я уже придумал кое-что, придумаю и еще.
Король безнадежно покачал головой.
- Как, государь? Вы уже недовольны?
- Доволен, дорогой де Сент-Эньян. Но придумывай скорее, придумывай новое.
- Государь, я обещаю вам подумать, вот все, что я могу сказать.
Не имея возможности любоваться оригиналом, король захотел еще раз взглянуть на портрет. Он указал художнику на некоторые недостатки и ушел. После этого до Сент-Эньян отпустил художника.
Мольберт, краски, палитра еще не были убраны, как из-за портьеры высунулась голова Маликорна. Де СентЭньян принял его с распростертыми объятиями, но в то же время с некоторой грустью. Облако, омрачившее царственное солнце, в свою очередь, затмило и его верного спутника. Маликорн сразу заметил этот налет грусти на лице де Сент-Эньяна.
- Что это, граф, вы так мрачны? - поинтересовался он.
- Не мудрено, мой милый. Поверите ли вы, что король недоволен.
- Недоволен лестницей?
- Нет, напротив, лестница ему очень понравилась.
- Значит, убранство комнат пришлось ему не по вкусу?
- На него он даже не обратил внимания. Нет, королю не понравилось...
- Понимаю, граф: ему не понравилось, что на любовном свидании присутствовало два свидетеля. Как же вы, граф, не предусмотрели этого?
- Как мог я предусмотреть, дорогой Маликорн, если я в точности исполнил предписание короля.
- Его величество действительно настаивал на вашем присутствии?
- Очень настаивал.
- И пригласил также художника, которого я сейчас встретил?
- Потребовал, господин Маликорн, потребовал!
- В таком случае я отлично понимаю причину недовольства его величества.
- Каким же образом он мог остаться недоволен буквальным исполнением своего распоряжения? Ничего не понимаю.
Маликорн почесал затылок.
- В котором часу король назначил свидание? - спроспл он.
- В два часа.
- А вы ожидали короля с какого часа?
- С половины второго.
- Неужели?
- Как же иначе? Хорош был бы я, если бы опоздал!
Несмотря на все уважение к де Сент-Эньяну, Маликорн не удержался и пожал плечами.
- А художнику король тоже велел прийти к двум часам? - спросил он.
- Нет. Но я привел его сюда к двенадцати. Лучше, чтобы художник подождал два часа, чем король одну минуту.
Маликорн залился беззвучным смехом.
- Лучше, мой милый, поменьше смейтесь и побольше говорите, - обиженно заметил де Сент-Эньян.
- Вы требуете?
- Умоляю.
- Так вот что, граф: если вы желаете, чтобы король был доволен, то в следующий же раз, когда он придет...
- Он придет завтра.
- Итак, если вы хотите, чтобы король завтра был доволен...
- Хочу ли я? Что за вопрос!
- Ну так завтра, когда придет король, у вас должно найтись самое неотложное дело и вам во что бы то не стало надо будет отлучиться.
- Что вы говорите?
- На двадцать минут.
- Оставить короля одного на целых двадцать минут?! - в ужасе воскликнул де Сент-Эньян.
- Ну, ладно, допустим, что я ничего не сказал, - проговорил Маликорн, направляясь к двери.
- Нет, нет, дорогой Маликорн, напротив, выскажитесь до конца, я начинаю понимать. А художник, художник?
- Ну, а художник пусть запоздает на полчаса.
- Вы думаете, на полчаса?
- Да, я думаю.
- Дорогой мой, я так и сделаю.
- И я уверен, что не пожалеете. Вы мне позволите зайти завтра справиться?
- Конечно.
- Имею честь быть вашим покорным слугой, господин де Сент-Эньян.
И Маликорн удалился с почтительным поклоном.
- Положительно, этот малый умнее меня, - молвил де Сент-Эньян, убежденный его доводами.
XLIV
ГЕМПТОН-КОРТ
Откровенная беседа между Монтале и Луизой в конца предпоследней главы, естественно, приводит нас к главному герою нашей повести - бедному странствующему рыцарю, изгнанному из Парижа прихотью короля.
Если читателю угодно последовать за нами, мы пере - правимся вместе с ним через пролив, отделяющий Кале от Дувра; пересечем плодородную зеленую равнину, орошенную тысячью ручейков, которая окружает Черинг, Медстон и десяток других городков, один живописнее другого, и окажемся, наконец, в Лондоне. А из Лондона, узнав, что Рауль, побывав в Уайт-Холле, а затем в СентДжемсе, был принят Монком и получил доступ в самое избранное общество Карла II, мы, как ищейки, последуем за ним в одну из летних резиденций Карла II, Гемптон-Корт, на берегу Темзы, недалеко от Кингстона.
В этом месте река еще не является тем оживленным путем, по которому ежедневно передвигается до полумиллиона путешественников; тут она еще не вздымает свои волны, черные, как воды Коцита, говоря: "Я тоже море". Нет, это еще тихая и зеленая речка с мшистыми берегами, с большими широкими заводями, отражающими ивы и буки, с редкими лодками, уснувшими там и сям среди тростников, в бухточках, поросших ольхой и незабудками.
Пейзаж очень красивый и спокойный. Кирпичный дом прорывает своими трубами, откуда вьются синие струйки дыма, плотную стену зеленого остролистника. Среди высокой травы то показывается, то исчезает ребенок в красной блузе, словно мак, колеблемый дуновением ветра.