Страница 347 из 573
Как и предвидел Маликорн, отличавшийся большой точностью, плотник закончил свою работу в двадцать четыре часа. Он получил восемьдесят луидоров и был в восторге; такие деньги он обыкновенно зарабатывал в полгода.
Никто и не догадался о том, что произошло в комнате мадемуазель де Лавальер. Но на другой день вечером, когда Лавальер только что вернулась к себе, она услышала в углу шорох. Она с изумлением посмотрела на то место, откуда доносился звук. Шорох повторился.
- Кто там? - спросила она с испугом.
- Я! - отвечал знакомый голос короля.
- Вы!.. Вы!.. - вскричала Луиза, вообразившая, что она видит сон. Но где вы?.. Где вы, государь?
- Здесь, - отвечал король, отодвигая ширмы и являясь, как призрак, в глубине комнаты.
Лавальер вскрикнула и, трепеща, упала в кресло.
XLII
ВИДЕНИЕ
Лавальер быстро оправилась от испуга. Король держался так почтительно, что к ней вернулось спокойствие, которого она лишилась при его появлении. Видя, что Лавальер недоумевает, как он к ней попал, Людовик подробно объяснил ей устройство лестницы и всячески старался убедить ее, что он не призрак.
- О государь, - сказала ему Лавальер с очаровательной улыбкой, качая белокурой головкой, - вы вечно у меня на уме; не проходит секунды, чтобы бедная девушка, тайну которой вы подслушали в Фонтенбло и которую вы не отпустили в монастырь, не думала о вас.
- Луиза, я вне себя от восторга!
Лавальер печально улыбнулась и продолжала:
- Но, увы, государь, ваша остроумная выдумка не может принести нам никакой пользы.
- Почему же?
- Потому что эта комната не ограждена от неожиданных посещений принцессы: днем сюда поминутно ходят мои подруги; запираться изнутри - значит выдать себя; это все равно что написать на двери: "Не входите, здесь король". В эту самую минуту дверь может открыться, и ваше величество застанут вместе со мной.
- Тогда меня, наверное, примут за привидение, - засмеялся король, потому что никто не поймет, как я попал сюда. Ведь только духи проникают через стены и потолки.
- Ах, государь, какой может выйти скандал! Никогда еще не говорилось; таких вещей о бедных фрейлинах, которых, однако, не щадит злословие.
- Что же делать, дорогая Луиза?.. Скажите, я хочу знать.
- Нужно, - простите, слова мои будут жестоки...
Людовик улыбнулся.
- Я вас слушаю.
- Нужно, чтобы ваше величество уничтожили лестницу и все эти затеи; подумайте, государь, если вас застанут здесь, выйдут большие неприятности, которые уничтожат всю радость наших встреч.
- Дорогая Луиза, - нежно отвечал король, - можно и не уничтожая лестницы придумать способ избежать всех этих неприятностей.
- Способ?.. Еще?
- Да, еще. Луиза, я люблю вас больше, чем вы меня, потому что я изобретательнее вас.
Она взглянула на него. Людовик протянул ей руку, которую она нежно пожала.
- Вы говорите, - продолжал король, - что каждый без труда может войти сюда и застать меня у вас?
- Да, государь. И даже в настоящую минуту, когда вы разговариваете со мной, я вся дрожу.
- Согласен; но вас не застанут со мной, если вы спуститесь по этой лестнице в нижнюю комнату.
- Государь, что вы говорите? - остановила его испуганная Луиза.
- Вы плохо понимаете меня, Луиза, потому что с первых же моих слов начинаете сердиться; но знаете ли вы, кому принадлежат комнаты внизу?
- Графу де Гишу.
- Нет. Господину де Сент-Эньяну.
- Правда? - вскричала Лавальер.
И это слово, вырвавшееся из обрадованного сердца девушки, блеснуло точно молния сладкого предчувствия в восхищенном сердце короля.
- Да, де Сент-Эньяну, нашему другу.
- Но я не могу, государь, бывать и у господина де Сент-Эньяна, - возразила Лавальер.
- Почему же, Луиза?
- Это невозможно, невозможно!
- Мне кажется, Луиза, что под охраной короля все возможно.
- Под охраной короля? - переспросила она, с любовью заглядывая в глаза Людовику.
- Вы верите моему слову, не правда ли?
- Верю, когда вас нет, государь; но когда вы со мной, когда я слышу ваш голос, когда я вижу вас, я больше ничему не верю.
- Что же может убедить вас, боже мой?
- Я знаю, очень непочтительно так сомневаться в короле, но для меня вы не король.
- Слава богу, надеюсь!.. Но я придумал, послушайте: вас успокоит присутствие третьего лица?
- Присутствие господина де Сент-Эньяна? Да.
- Право, Луиза, ваша недоверчивость оскорбляет меня.
Лавальер ничего не ответила, а только посмотрела на Людовика ясным взглядом, проникающим в глубину сердца, и тихонько сказала:
- Ах, не вам я не верю. Не на вас направлены мои подозрения.
- Хорошо, я согласен, - вздохнул король. - И господин де Сент-Эньян, который пользуется счастливой привилегией успокаивать вас, будет всегда присутствовать при наших встречах, обещаю вам.
- Правда, государь?
- Слово дворянина! А вы?
- Подождите, это не все.
- Еще что-то, Луиза?
- О, конечно. Немножко терпения, потому что мы еще не дошли до конца, государь.
- Хорошо. Пронзайте насквозь мое сердце.
- Вы понимаете, государь, что даже в присутствии господина до Сент-Эньяна наши встречи должны иметь какой-нибудь разумный предлог.
- Предлог? - повторил король тоном нежного упрека.
- Конечно. Придумайте, государь.
- Вы необычайно предусмотрительны; я так хотел бы сравняться в этом отношении с вами. Для наших встреч будет разумный предлог, и я уже нашел его.
- Значит, государь?.. - улыбнулась Лавальер.
- Значит, завтра, если вам угодно...
- Завтра?
- Вы хотите сказать, что завтра слишком поздно? - вскричал король, сжимая обеими руками горячую руку Лавальер.
В этот момент в коридоре раздались шаги.
- Государь, государь, - зашептала Лавальер, - сюда кто-то идет! Слышите? Государь, умоляю вас, бегите!
Одним прыжком король оказался за ширмой. Он скрылся вовремя. Когда он поднимал люк, ручка двери повернулась, и на пороге показалась Монтале.
Понятно, она вошла запросто, без всяких церемоний. Хитрая Монтале знала, что если бы она постучалась в двери, а не просто открыла ее, то выказала бы обидное недоверие к Лавальер.
Итак, она вошла и, заметив, что два стула стоят очень близко один от другого, принялась так усердно запирать дверь, ставшую почему-то непослушною, что король успел поднять люк и спуститься к де Сент-Эньяну.