Страница 343 из 573
Главное же, прошу вас, мадемуазель, считать меня вашим преданнейшим слугой.
Маликорн.
Ответ благоволите написать на этом самом письме".
- Бедняга, - воскликнула Лавальер, - должно быть, он сошел с ума.
И она участливо посмотрела в сторону своего корреспондента, видневшегося в полумраке противоположной комнаты.
Маликорн понял и покачал головой, как бы отвечая: "Нет, нет, я в здравом уме, успокойтесь".
Она недоверчиво улыбнулась.
"Нет, нет, - повторил он жестами. - Голова в порядке". - И постукал по голове. Потом он жестами и мимикой стал увещевать ее: "Пишите скорее".
Лавальер не видела препятствий для исполнения просьбы Маликорна, даже если бы он был сумасшедшим. Она взяла карандаш и написала: "Деревянный". Затем измерила шагами расстояние между окном и кроватью и снова написала: "Десять шагов".
Сделав это, она посмотрела на Маликорна, который ей поклонился и подал знак, что сейчас спустится во двор.
Лавальер поняла, что он пошел за катушкой. Она подошла к окну и, соответственно его наставлениям, уронила катушку. Едва катушка коснулась земли, как Маликорн схватил ее и побежал в комнаты г-на де Сент-Эньяна.
Де Сент-Эньян выбрал или, вернее, выпросил себе жилье как можно ближе к покоям короля; он был похож на те растения, которые тянутся к лучам солнца, чтобы развернуться во всей красе и принести плоды. Его две комнаты были расположены в том же корпусе дворца, где жил Людовик XIV.
Господин де Сент-Эньян гордился этим соседством, которое давало ему легкий доступ к его величеству, а кроме того, повышало шансы на случайные встречи с королем. В это время он роскошно обставлял свои комнаты в надежде, что король удостоит его своим посещением. Дело в том, что его величество, воспылав страстью к Лавальер, избрал де Сент-Эньяна поверенным своих тайн и не мог обходиться без него ни днем, ни ночью.
Маликорн был принят графом беспрепятственно, так как был на хорошем счету у короля. Де Сент-Эньян спросил посетителя, нет ли у него какой-нибудь новости.
- Есть, и очень интересная, - отвечал Маликорн.
- Какая же? - перебил де Сент-Эньян, любопытный, как все фавориты. Что же это за новость?
- Мадемуазель де Лавальер переведена в другое помещение.
- Как так? - воскликнул де Сент-Эньян, вытаращив глаза.
- Да.
- Ведь она жила у принцессы?
- Вот именно. Но принцессе надоело ее соседство, и она поместила ее в комнате, которая находится как раз над вашей будущей квартирой.
- Почему над моей квартирой? - вскричал де СентЭньян, показывая пальцем на верхний этаж.
- Нет, - отвечал Маликорн, - не здесь, а там.
И показал на корпус, расположенный напротив.
- Почему же вы говорите, что ее комната расположена над моей квартирой?
- Потому что я убежден, что ваша квартира должна быть под комнатой Лавальер.
При этих словах де Сент-Эньян бросил на бедного Маликорна такой же взгляд, какой бросила на него Лавальер четверть часа назад. Другими словами, он счел его помешанным.
- Сударь, - начал Маликорн, - разрешите мне ответить на вашу мысль.
- Как на мою мысль?..
- Ну да. Мне кажется, вы не совсем поняли, что я вам хочу сказать.
- Не понял.
- Вам, конечно, известно, что этажом ниже фрейлин принцессы живут придворные короля и принца.
- Да, там живут Маникан, де Вард и другие.
- И представьте, сударь, какое странное совпадение: две комнаты, отведенные для господина де Гиша, расположены как раз под комнатами мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале.
- Ну так что же?
- А то, что эти комнаты свободны, потому что раненый де Гиш лежит в Фонтенбло.
- Ей-богу, ничего не понимаю!
- О, если бы я имел счастье называться де СентЭньяном, я бы моментально понял!
- И что бы вы сделали?
- Я тотчас же поменял бы комнаты, которые вы занимаете здесь, на свободные комнаты господина де Гиша.
- Что за фантазия! - с негодованием сказал де СентЭньян. - Отказаться от соседства с королем, от этой привилегии, которой пользуются только принцы крови, герцоги и пэры?.. Дорогой де Маликорн, позвольте мне заявить вам, что вы сошли с ума.
- Сударь, - с серьезным видом заметил молодой человек, - вы делаете две ошибки... Во-первых, я называюсь просто Маликорн, а во-вторых, я в здравом уме.
И, вынув из кармана бумажку, прибавил:
- Вот послушайте, а потом прочтите эту записку?
- Слушаю, - отвечал де Сент-Эньян.
- Вы знаете, что принцесса стережет Лавальер, как Аргус нимфу Ио.
- Знаю.
- Вы знаете также, что король тщетно пытался поговорить с пленницей, но ни ваял, ни мне не удалось доставить ему этого счастья.
- Да, вы могли бы сообщить на этот счет кой-какие подробности, бедняга Маликорн.
- А как вам кажется, чего мог бы ожидать тот, кто придумал бы способ соединить любящие сердца?
- О, король осыпал бы его своими щедротами.
- Господин де Сент-Эньян...
- Ну?
- Разве вам не хочется отведать королевской благодарности?
- Понятно, - отвечал де Сент-Эньян, - благодарность моего повелителя за умелое исполнение обязанностей будет для меня крайне драгоценна.
- Так взгляните на эту бумажку, граф.
- Что это такое? План?
- План комнат господина де Гиша, которые, по всей вероятности, станут вашими комнатами.
- О нет, никогда!
- Почему?
- Потому что мои две комнаты составляют предмет вожделений многих придворных, которым я их, конечно, не уступлю: на них покушаются господин де Роклор, господин де Ла Ферте, господин Данжо.
- В таком случае прощайте, граф. Я предложу одному из этих господ мой план и разъясню связанные с ним выгоды.
- Почему же вы сами не займете этих комнат? - недоверчиво спросил де Сент-Эньян.
- Потому что король никогда не удостоит меня своим посещением, а к этим господам пойдет без всяких колебаний.
- Как, король пойдет к этим господам?
- Пойдет ли? Десять раз, а не один! Вы меня спрашиваете, будет ли король посещать квартиру, которая расположена в таком близком соседстве с комнатой мадемуазель де Лавальер?
- Хорошее соседство... в разных этажах.
Маликорн развернул бумажку, намотанную на катушку.
- Обратите, пожалуйста, внимание, граф, - сказал оп, - что пол в комнате мадемуазель де Лавальер, - простой деревянный паркет.