Страница 232 из 573
А Рауль в смущении вертел шляпу в дрожащих пальцах, несвязно бормоча почтительное приветствие.
- Господин де Бражелон, - обратилась к нему принцесса, - будьте добры, посмотрите, нет ли здесь где-нибудь в аллеях или между деревьями моих фрейлин. А вы, граф, останьтесь, я устала, дайте мне вашу руку.
Если бы гром внезапно грянул над головой юноши, он не был бы так испуган, как при звуках этого голоса.
Однако де Гиш был действительно человек отважный и в глубине сердца уже принял окончательное решение; поэтому он встал и, видя замешательство Бражелона, бросил на него взгляд, полный глубокой признательности.
Вместо того чтобы тотчас же ответить принцессе, он подошел к виконту и пожал руку своего благородного друга; из груди его вырвался вздох, в котором он отдавал, казалось, дружбе всю жизнь, трепетавшую еще в его сердце.
А гордая принцесса, не привыкшая с кем-либо считаться, покорно ждала окончания этого немого разговора. Рука ее, ее царственная рука, осталась простертой в воздухе и, когда Рауль ушел, опустилась без гнева, но не без волнения, на руку де Гиша.
Они остались одни среди темного и безмолвного леса, в тишине которого слышны были только шаги Рауля, поспешно удалявшегося по невидимым дорожкам.
Над их головами раскинулся шатер из душистой густой листвы, в просветах которой сверкали звезды.
Принцесса тихонько отвела де Гиша шагов на сто от нескромного дерева, которое в эту ночь слышало и позволило слышать другим столько пылких речей, и, выйдя с ним на соседнюю лужайку, откуда было видно далеко кругом, сказала:
- Я привела вас сюда, потому что там, где мы были, слышно каждое слово.
- Вы говорите: слышно каждое слово, принцесса? - машинально повторил молодой человек.
- Да.
- Что же это значит? - спросил де Гиш.
- Это значит, что я слышала весь ваш разговор.
- Ах, боже мой, боже мой, только этого недоставало! - пролепетал де Гиш.
И он опустил голову, как усталый пловец, не имеющий сил бороться с волной.
- Итак, - начала она, - значит, вы обо мне такого мнения, как только что говорили?
Де Гиш побледнел, отвернулся, но ничего не ответил; казалось, что он сейчас упадет в обморок.
- Что ж, это хорошо, - продолжала принцесса кротким голосом, - я предпочитаю обидную для меня откровенность лживой лести. Пусть будет так! Значит, по вашему мнению, господин де Гиш, я низкая кокетка?
- Низкая! - вскричал молодой человек. - О, я не говорил этого. Я никак не мог бы назвать низкою ту, которая для меня дороже всего на свете; нет, нет, я этого не говорил!
- По-моему, женщина, которая видит человека, пожираемого пламенем, зажженным ею же самой, и не старается потушить это пламя, - низкая женщина.
- Ах, какое значение имеет для вас то, что я сказал? - продолжал граф. - Что я такое, боже мой, по сравнению с вами, и стоит ли вам беспокоиться, существую ли я на свете?
- Господин де Гиш, вы мужчина, а я женщина, и, зная вас так, как я вас знаю, я вовсе не хочу, чтобы вы умирали из-за меня; я решила изменить свое поведение с вами и свой характер. Я буду не то что откровенной - я всегда откровенна, - но правдивой. Итак, я умоляю вас, граф, не любите меня больше и забудьте, что я говорила с вами или смотрела на вас.
Де Гиш обернулся и обжег принцессу страстным взглядом.
- Принцесса, - вскричал он, - вы просите прощения, вы меня умоляете, вы!
- Да, да, я; раз я причинила зло, я должна в загладить его. Итак, граф, решено. Вы прощаете мне мое легкомыслие и мое кокетство. Не перебивайте меня! А я прощаю вам то, что вы назвали меня легкомысленной и кокеткой, а может быть, и похуже; откажитесь от вашей мысли о смерти и, таким образом, сохраните вашей семье, королю и дамам рыцаря, которого все уважают и многие любят.
Последнее слово было произнесено принцессою с такой искренностью и даже нежностью, что сердце де Гиша чуть не выскочило из груди.
- О, принцесса!.. - пролепетал он.
- Слушайте дальше, - продолжала она, - когда вы откажетесь от меня, сначала по необходимости, а затем чтобы исполнить мою просьбу, то будете лучше судить обо мне и, я уверена, замените эту любовь, - простите, это безумие, - искренней дружбой, которую вы предложите мне и которая, клянусь вам, будет с радостью принята.
Пот выступил на лбу у де Гиша, сердце замерло, холод пробежал по жилам, он кусал себе губы, топал ногой, словом, всячески старался сдержать свои мучения.
- Принцесса, - проговорил он наконец, - то, что вы предлагаете мне, невозможно, я не могу принять ваших условий.
- Как! - сказала принцесса. - Вы отказываетесь от моей дружбы?
- Нет, нет, не надо дружбы, принцесса, я предпочитаю умереть от любви, чем жить дружбой.
- Послушайте, граф!
- Ах, принцесса, - вскричал де Гиш, - я дошел до той точки, когда не может быть иного уважения и иной рассудительности, чем рассудительность и уважение честного человека к обожаемой женщине. Прогоните меня, прокляните, отрекитесь от меня, вы будете правы; я жаловался на вас, но я так горько жаловался только потому, что я вас люблю; я сказал вам, что умру, и умру; живого вы меня забудете, мертвого же никогда, я в этом уверен.
Теперь принцесса, в свою очередь, отвернулась от него и стояла, погруженная в мечты, волнуясь не меньше, чем он.
После некоторого молчания она спросила его:
- Так вы очень любите меня?
- О, безумно! Готов умереть от любви, даже если вы меня прогоните и не станете больше слушать.
- В таком случае ваша болезнь безнадежна, - сказала она с веселым видом, - болезнь, которую нужно лечить мягким обращением. Дайте мне вашу руку... Она холодна как лед.
Де Гиш преклонил колени и припал губами к горячим рукам принцессы.
- Так любите меня, - проговорила принцесса, - раз вы не можете не любить.
И, слегка пожав его пальцы, она притянула его к себе жестом королевы и любовницы. Де Гиш вздрогнул всем телом. Принцесса почувствовала эту дрожь и поняла, что граф действительно любит ее.
- Вашу руку, граф, - попросила она, - и пойдемте домой.
- Ах, принцесса! - проговорил граф, взволнованный, с пылающими глазами. - Ах, вы нашли третье средство погубить меня!
- К счастью, такое, которое действует дольше других, не правда ли? ответила принцесса.