Страница 213 из 573
После отъезда де Гиша принц сначала было повеселел и расцвел, но три дня пребывания в Фонтенбло снова повергли его в меланхолию.
Однажды, часа в два, принц, поздно вставший и посвятивший еще больше, чем обыкновенно, внимания своему туалету, вспомнил, что на этот день не было ничего назначено; и вот он задумал собрать свой двор и повезти принцессу ужинать в Море, где у него был прекрасный загородный дом.
С этим намерением он направился к королевскому павильону и был очень удивлен, не найдя там ни души. Левая дверь вела в покои принцессы, правая - в покои молодой королевы.
В комнате жены он узнал от швеи, которая там работала, что в одиннадцать часов утра все отправились купаться в Сене, что из этой прогулки устроили настоящий праздник и что придворные экипажи ожидали у ворот парка.
"Счастливая мысль! - подумал принц. - Жара ужасная, и я сам охотно выкупался бы".
Он кликнул людей... Никто не явился. Он пошел к каретным сараям. Там конюх сказал ему, что нет ни одной кареты и ни одного экипажа. Тогда он велел оседлать двух лошадей, одну для себя, другую для камердинера. Конюх ему учтиво ответил, что и лошадей нет.
Принц, побледнев от гнева, снова отправился в королевские покои и дошел до самой молельни Анны Австрийской.
Сквозь полуоткрытую портьеру он увидел невестку, стоявшую на коленях перед королевой-матерью. Насколько он мог рассмотреть, молодая женщина горько плакала.
Королевы не видели и не слышали его.
Он замер у дверей и стал подслушивать. Это печальное зрелище возбуждало его любопытство.
Молодая королева в слезах жаловалась:
- Да, король пренебрегает мною, король весь поглощен удовольствиями, в которых я не принимаю никакого участия.
- Терпение, терпение, дочь моя, - отвечала ей Анна Австрийская по-испански и по-испански же прибавила несколько слов, которых принц не понял.
Королева отвечала ей новыми жалобами, в которых принц разобрал только слово "banos" [19], повторяемое с выражением досады и раздражения.
"Banos, - подумал принц. - Это означает купанье". И он старался соединить в одно целое обрывки услышанных им фраз.
Во всяком случае, легко было догадаться, что королева горько жалуется и что если Анна Австрийская не могла ее утешить, то изо всех сил пыталась сделать это.
Принц испугался, как бы его не застали врасплох, и кашлянул. Обе королевы обернулись. При виде принца молодая королева быстро встала и вытерла глаза.
Принц слишком хорошо знал придворный мир, чтобы задавать вопросы, и слишком хорошо усвоил правила приличия, чтобы хранить молчание, поэтому он учтиво приветствовал королев.
Королева-мать ласково улыбнулась ему.
- Что вам, сын мой? - спросила она.
- Мне?.. Да ничего... - пробормотал принц. - Я искал...
- Кого?
- Я искал принцессу.
- Принцесса отправилась купаться.
- А король? - спросил принц тоном, повергшим молодую королеву в трепет.
- И король, и весь двор уехали купаться, - отвечала Анна Австрийская.
- А вы что же, государыня? - сказал принц.
- О, я служу пугалом для всех, кто развлекается!
- Да и я, по-видимому, тоже, - проговорил принц.
Анна Австрийская сделала знак своей невестке, и та ушла, заливаясь слезами.
Принц нахмурил брови.
- Вот грустный дом, - сказал он. - Как вы находите, матушка?
- Да... нет же... нет... здесь каждый ищет развлечения.
- Вот это-то и огорчает тех, кому чужие развлечения не по вкусу.
- Как вы странно выражаетесь, милый Филипп!
- Право же, матушка, я говорю то, что думаю.
- Да в чем же дело?
- Спросите у моей невестки, которая сейчас вам рассказывала о своих горестях.
- О каких горестях?..
- Ну да, я ведь слышал. Случайно, но все слышал. Слышал, как она жаловалась на эти знаменитые купанья принцессы.
- Ах, все это глупости!..
- Ну нет, плачут не всегда от глупости... Королева все произносила слово "banos". Ведь это значит купанье?
- Повторяю вам, сын мой, - сказала Анна Австрийская, - что ваша невестка мучается ребяческою ревностью.
- Если так, государыня, - отвечал принц, - то я смиренно сознаюсь в том же.
- Вы тоже терзаетесь ревностью из-за этих купаний?
- Еще бы! Король едет купаться с моей женой и не берет с собой королеву! Принцесса отправляется купаться с королем и даже не считает нужным предупредить меня об этом! И вы хотите, чтобы моя невестка была довольна? И вы хотите, чтобы я был спокоен?
- Но, милый Филипп, - остановила его Анна Австрийская, - вы говорите вздор. Вы заставили прогнать Бекингэма, из-за вас отправили в ссылку господина де Гиша. Уж не хотите ли вы теперь и короля выслать из Фонтенбло?
- О, мои притязания не идут так далеко, государыня, - произнес принц раздраженно. - Но сам я могу уехать отсюда и уеду.
- Из ревности к королю! К брату!
- Да, из ревности к королю, к брату! Да, ваше величество, из ревности!
- Знаете, принц, - воскликнула Анна Австрийская, притворяясь возмущенной и разгневанной, - я начинаю думать, что вы действительно сошли с ума и поклялись не давать мне покоя. Я ухожу, потому что решительно не знаю, что мне делать с вашими выдумками.
С этими словами она поднялась с места и вышла, оставив принца в бешеной ярости.
Минуту он стоял словно оглушенный. Придя в себя, он вернулся к конюшням, отыскал конюха и опять потребовал карету или лошадь. Получив в ответ, что ни лошади, ни кареты нет, он выхватил кнут из рук конюха и начал гонять несчастного по двору, не слушая его криков. Наконец, выбившись из сил, весь в поту, дрожа как в лихорадке, он прибежал к себе, переколотил фарфор, бросился на постель, как был, в сапогах со шпорами, и закричал:
- Помогите!
XVII
КУПАНЬЕ
В Вальвене, под непроницаемым сводом ив, опускавших своп свежие зеленые ветви в голубые волны, стояла большая плоская барка с лесенками и длинными синими занавесками. Эта барка служила убежищем Дианам-купальщицам, которых подстерегали при выходе из воды двадцать пылких Актеонов, скакавших на конях вдоль берега.
Но и сама Диана, Диана стыдливая, одетая в длинную хламиду, едва ли была более целомудренна, более недоступна, чем принцесса, молодая и прекрасная, как богиня. Из-под охотничьей туники Дианы виднелись ее круглые белые колени; колчан со стрелами не мог скрыть смуглых плеч богини; стан принцессы был закутан в длинное покрывало, непроницаемое для самых нескромных и самых зорких глаз.