Страница 210 из 573
Поэтому Людовик переменил тактику. Он обвинил принцессу, оправдал принца и спокойно выслушал все, что его мать говорила о де Гише, как выслушивал раньше ее речи о Бекингэме. Он ушел от нее, только когда она преисполнилась уверенностью, что одержала полную победу над ним.
Вечером все придворные собрались на репетицию балета.
За это время у бедного де Гиша побывало несколько посетителей. Одного из них он и ждал и боялся. Это был шевалье де Лоррен. Вид у шевалье был самый успокоительный. По его словам, принц находился в прекрасном настроении, так что можно было подумать, что на супружеском горизонте нет ни малейшего облачка. Да и вообще принц вовсе не злопамятен! С давних пор при дворе с легкой руки шевалье де Лоррена считалось, что из двоих сыновей Людовика XIII принц унаследовал отцовский характер - нерешительный, колеблющийся, с хорошими порывами, недобрый в своей основе, но, конечно, безвредный для друзей.
Шевалье одобрял Гиша, доказывая ему, что принцесса скоро совсем возьмет верх над мужем и кто будет иметь влияние на нее, тот будет влиять и на принца.
Де Гиш, человек осторожный и недоверчивый, отвечал:
- Быть может, шевалье, но я считаю принцессу очень опасной.
- Чем же?
- Она утверждает, что принц не очень увлекается женщинами.
- Это правда, - со смехом сказал шевалье де Лоррен.
- Поэтому принцесса может избрать первого встречного, чтобы возбудить ревность мужа и вернуть его к себе.
- Какая глубокая мысль! - воскликнул шевалье.
- Какая верная! - вторил де Гиш.
И тот и другой говорили не то, что думали. Де Гиш, обвиняя принцессу, мысленно просил у нее прощения. Шевалье, изумляясь глубине мысли де Гиша, увлекал его к пропасти.
Тогда де Гиш прямо спросил его, какие последствия имела утренняя сцена и особенно - сцена во время обеда.
- Да ведь я уже сказал вам, - отвечал шевалье де Лоррен, - все хохотали, и принц больше всех.
- Однако, - заметил Гиш, - мне говорили о посещении принцессы королем.
- Что же тут удивительного? Одна только принцесса не смеялась, и король заходил к ней, чтобы ее развеселить.
- И что же?..
- Да ничего не изменилось, все пойдет своим порядком.
- И вечером будет репетиция балета?
- Разумеется.
- Вы уверены в этом?
- Вполне.
В этот момент в комнату с озабоченным видом вошел Рауль.
Увидев его, шевалье, питавший к нему, как и ко всякому благородному человеку, тайную ненависть, тотчас же поднялся с места.
- Так, значит, вы мне советуете?.. - обратился к нему де Гиш.
- Советую вам спать спокойно, дорогой граф.
- А я дам вам совершенно противоположный совет, де Гиш, - проговорил Рауль.
- Какой, мой друг?
- Сесть на коня и уехать в одно из ваших поместий.
Ну, а там можете последовать совету шевалье и спать сколько вашей душе угодно.
- Как, уехать? - воскликнул шевалье, прикидываясь изумленным. - Да зачем же де Гишу уезжать?
- А затем, - ведь вы-то этого не можете не знать, - затем, что все наперебой говорят о сцене, которая разыгралась между принцем и де Гишем.
Де Гиш побледнел.
- Никто не говорит, - отвечал шевалье, - никто. Вы плохо осведомлены, господин де Бражелон.
- Напротив, милостивый государь, я осведомлен очень хорошо и даю детищу дружеский совет.
Во время этого спора немного сбитый с толку де Гиш попеременно поглядывал то на одного, то на другого советчика. Он чувствовал, что в этот момент идет игра, которая окажет влияние на всю его жизнь.
- Не правда ли, - обратился шевалье к графу, - не правда ли, де Гиш, вся эта сцена была далеко но такая бурная, как, по-видимому, думает виконт де Бражелон, который, впрочем, при ней не присутствовал.
- Дело не в том, - настаивал Рауль, - была ли она бурная или нет, так как я говорю не о самой сцене, а о последствиях, какие она может иметь. Я знаю, что принц грозил; я знаю, что принцесса плакала.
- Принцесса плакала? - неосторожно вскричал де Гиш, всплеснув руками.
- Вот как! - со смехом подхватил шевалье. - Этой подробности я не знал. Положительно, вы лучше меня осведомлены, господин де Бражелон.
- Вот потому-то, что я лучше осведомлен, шевалье, я и настаиваю на том, чтобы Гиш уехал.
- Простите, что противоречу вам, господин виконт, но еще раз повторяю, что в этом отъезде нет никакой нужды.
- Отъезд был бы необходим.
- Погоди! С чего бы вдруг ему уезжать?
- А король? Король?
- Король? - воскликнул де Гиш.
- Предупреждаю тебя, что король принимает это дело близко к сердцу.
- Полно! - успокоил его шевалье. - Король любит де Гиша и особенно его отца. Подумайте, если граф уедет, это послужит как бы признанием того, что он действительно заслуживает порицания. Ведь если человек скрывается, значит, он виноват или боится.
- Не боится, а досадует, как всякий человек, которого напрасно обвиняют, - сказал Бражелон. - Придадим именно такой характер его отъезду, это очень легко сделать. Будем рассказывать, что мы оба приложили все усилия, чтобы удержать его, да вы и на самом деле удерживаете его, шевалье Да, да, де Гиш, вы ни в чем не повинны. Сегодняшняя сцена обидела вас. Вот и все. Право, уезжайте.
- Нет, де Гиш, оставайтесь, - убеждал шевалье. - Оставайтесь именно потому, что вы ни в чем не повинны, как говорит господин де Бражелон. Еще раз простите, виконт, что я не согласен с вами.
- Сделайте одолжение, милостивый государь, но заметьте, что изгнание, которому де Гиш сам себя подвергнет, протянется недолго. Он вернется когда вздумает, и его встретят улыбками, а гнев короля может, напротив, навлечь такую грозу, которой и конца не видно будет.
Шевалье улыбнулся.
- Э, черт возьми, этого-то я и добиваюсь, - прошептал он про себя, пожав плечами.
Это движение не ускользнуло от графа. Он опасался, что если покинет двор, то другие могут принять это за трусость.
- Нет, нет, - вскричал он. - Решено. Я остаюсь, Бражелон.
- Обращаюсь к тебе как пророк, - печально проговорил Рауль, - горе тебе, де Гиш, горе тебе!
- Я тоже пророк, только не пророк несчастья. Напротив, я настойчиво повторяю вам, граф, оставайтесь.
- Так вы уверены, что сегодняшняя репетиция балета не отменена? спросил де Гиш.
- Совершенно уверен.