Страница 186 из 573
Фуке помолчал несколько секунд, чтобы вполне овладеть собой, и ответил без малейшего признака волнения в голосе:
- Сегодняшний вечер стоит мне четыре миллиона.
И он с горечью рассмеялся. Арамис, никак не ожидавший такой цифры, выронил перо из рук.
- Четыре миллиона! - проговорил он. - Вы проиграли четыре миллиона? Возможно ли?
- Господин Кольбер держал мои карты, - произнес суперинтендант с тем же зловещим смехом.
- Ах, понимаю! Значит, новое требование денег?
- Да, мой друг.
- Королем?
- Его собственными устами. Невозможно убить человека с более очаровательной улыбкой.
- Черт возьми!
- Что вы об этом думаете?
- Я думаю, что вас хотят просто разорить; это ясно как день.
- Значит, вы остаетесь при прежнем убеждении?
- Да. Тут, впрочем, нет ничего удивительного, потому что мы и раньше предвидели это.
- Верно; но я никак не ожидал четырех миллионов.
- Действительно, сумма крупная, но все-таки четыре миллиона еще не смерть, особенно для такого человека, как Фуке.
- Если бы вы знали состояние моей казны, дорогой даЭрбле, вы не рассуждали бы так спокойно.
- И вы пообещали?
- Что же мне оставалось делать?
- Вы правы.
- В тот день, когда я откажу, Кольбер достанет эту сумму; где - не знаю; но он достанет, и тогда я погиб!
- Несомненно. А через сколько дней вы обещали эти четыре миллиона?
- Через три дня. Король очень торопил.
- Через три дня!
- Ах, друг мой, - продолжал Фуке, - подумать только - сейчас, когда я проезжал по улице, прохожие кричали: "Вот едет богач Фуке!" Право, дорогой мой, от этого можно потерять голову.
- Нет, монсеньер, не стоит, - флегматично проговорил Арамис, посыпая пескам только что написанную страницу.
- Тогда дайте мне лекарство, дайте мне лекарство от этой неизлечимой болезни.
- Единственное лекарство: заплатите.
- Но едва ли я могу собрать такую сумму. Придется выскрести все. Сколько поглотил Бель-Иль! Сколько поглотили пенсии! Теперь деньги стали редкостью. Ну, положим, достанем на этот раз, а что дальше? Поверьте мне, на этом дело не остановится. Король, в котором пробудился вкус к золоту, подобен тигру, отведавшему мяса: оба ненасытны. В один прекрасный день мне все же придется сказать: "Это невозможно, государь". В тот день я погибну.
Арамис только слегка пожал плечами.
- Человек в вашем положении, монсеньер, только тогда погибает, когда сам захочет этого.
- Частное лицо, какое бы оно ни занимало положение, не может бороться с королем.
- Ба! Я в молодости боролся с самим кардиналом Ришелье, который был королем Франции, да еще кардиналом!
- Разве у меня есть армия, войско, сокровища?
У меня больше нет даже Бель-Иля.
- Нужда всему научит. Когда вам покажется, что все погибло, вдруг откроется что-нибудь неожиданное и спасет вас.
- Кто же откроет это неожиданное?
- Вы сами.
- Я? Нет, я не изобретателен.
- В таком случае я.
- Принимайтесь же за дело сию минуту.
- Времени еще довольно.
- Вы убиваете меня своей флегматичностью, даЭрбле, - сказал суперинтендант, вытирая лоб платком.
- Разве вы забыли, что я говорил вам когда-то?
- Что же?
- Не беспокойтесь ни о чем, если у вас есть смелость. Есть она у вас?
- Думаю, что есть.
- Так не беспокойтесь.
- Значит, решено: в последнюю минуту вы явитесь мне на помощь, даЭрбле?
- Я только расквитаюсь с вами за все, что вы сделали для меня, монсеньер.
- Поддерживать таких людей, как вы, господин даЭрбле, обязанность финансиста.
- Если предупредительность - свойство финансиста, то милосердие добродетель духовного лица. Но на гот раз действуйте сами, монсеньер. Вы еще не дошли предела; когда наступит крайность, мы посмотрим.
- Это произойдет очень скоро.
- Прекрасно. А в данную минуту позвольте мне сказать, что ваши денежные затруднения очень огорчают меня.
- Почему именно в данную минуту?
- Потому что я сам собирался попросить у вас денег.
- Для себя?
- Для себя, или для своих, или для наших.
- Какую сумму?
- Успокойтесь! Сумма довольно кругленькая, но не чудовищная.
- Назовите цифру!
- Пятьдесят тысяч ливров.
- Пустяки!
- Правда?
- Разумеется, пятьдесят тысяч ливров всегда найдутся. Ах, почему этот плут Кольбер не довольствуется такими суммами? Мне было бы гораздо легче. А когда вам нужны деньги?
- К завтрашнему утру. Ведь завтра первое июня.
- Так что же?
- Срок одного из наших поручительств.
- А разве у нас есть поручительства?
- Конечно. Завтра срок платежа последней трети.
- Какой трети?
- Полутораста тысяч ливров Безмо.
- Безмо? Кто это?
- Комендант Бастилии.
- Ах, правда; вы просите меня заплатить сто пятьдесят тысяч ливров за этого человека?
- Да.
- Но за что же?
- За его должность, которую он купил или, вернее, которую мы купили у Лувьера и Трамбле.
- Я очень смутно представляю себе это.
- Не удивительно, у вас столько дел. Однако я думаю, что важнее этого дела у вас нет.
- Так скажите же мне, для чего мы купили эту должность?
- Во-первых, чтобы помочь ему.
- А потом?
- Потом и себе самим.
- Как это себе самим? Вы смеетесь.
- Бывают времена, монсеньер, когда знакомство с комендантом Бастилии может считаться очень полезным.
- К счастью, я не понимаю ваших слов, даЭрбле.
- Монсеньер, у нас есть свои поэты, свой инженер, свой архитектор, свои музыканты, свой типографщик, свои художники; нужно иметь и своего коменданта Бастилии.
- Вы думаете?
- Монсеньер, не будем строить иллюзий: мы ни за что ни про что можем попасть в Бастилию, дорогой фуке, - проговорил епископ, улыбаясь и показывая белые зубы, которые так пленили тридцать лет тому назад Мари Мишон.
- И вы думаете, что полтораста тысяч ливров не слишком дорогая цена за такое знакомство, даЭрбле? Обыкновенно вы лучше помещаете свои капиталы.
- Придет день, когда вы поймете свою ошибку.
- Дорогой даЭрбле, когда попадешь в Бастилию, тогда уже нечего надеяться на помощь старых друзей.
- Почему же, если расписки в порядке? А кроме того, поверьте мне, у этого добряка Безмо сердце не такое, как у придворных. Я уверен, что он будет всегда благодарен мне за эти деньги, не говоря уже о том, что я храню все его расписки.