Страница 169 из 573
Между тем Луиза, вследствие ли природной застенчивости или по какой-нибудь другой, непонятной для Рауля причине, стояла опустив глаза: смущенная, ослепленная, прерывисто дыша, она старалась отступить как можно дальше, не обращая внимания на подталкивания Монтале.
Все это было для Рауля загадкой, и бедный виконт дал бы многое, чтобы отгадать ее. Но подле него не было никого, кто мог бы объяснить тайну. Даже Маликорн, немного смущенный блестящим обществом и насмешливыми взглядами Монтале, описал круг и стал в нескольких шагах от принца Конде, позади группы фрейлин. Отсюда доносился до него голос Оры - планеты, которая притягивала его, как скромного спутника.
Когда Рауль пришел, в себя, ему показалось, что слева от него звучат знакомые голоса. Действительно, невдалеке стояли де Вард, де Гиш и де Лоррен.
Впрочем, они говорили так тихо, что в большой зале еле слышался их шепот.
Уменье говорить, не двигаясь с места" не шевелясь, не глядя на собеседника" составляло особое искусство, которым новички не сразу могли овладеть. Приходилось долго упражняться в таких беседах без взглядов, без движения головой, вроде разговора мраморных статуй.
Между тем во время приемов у короля и королев, когда их величества беседовали, а все, казалось, слушали их в благоговейном молчании, происходило много таких тихих разговоров, в которых далеко не преобладала лесть.
Рауль принадлежал к числу людей весьма опытных в этом искусстве, и часто но движению губ он угадывал смысл слов.
- Кто такая эта Монтале? - интересовался де Вард. - Кто такая Лавальер? Почему к нам явилась провинция?
- Монтале? - переспросил де Лоррен. - Я знаю ее. Это славная девушка, которая будет забавлять двор. Лавальер - очаровательная хромуша.
- Фи! - сказал де Вард.
- Не говорите "фи", де Вард; о хромых есть много латинских пословиц, очень остроумных и, главное, верных.
- Господа, господа, - остановил их де Гиш, с беспокойством поглядывая на Рауля, - пожалуйста, осторожнее.
Однако волнение графа, вероятно, не имело оснований. Рауль сохранял спокойный и равнодушный вид, хотя и слышал вое до последнего слова. Казалось, он запоминал все вольности и дерзости этих двух зачинщиков ссоры, чтобы при случае отплатить им.
Де Вард, как будто угадав его мысль, продолжал:
- Кто возлюбленные этих девиц?
- Вы скрашиваете о Монтале? - осведомился де Лоррен.
- Да, сперва о ней.
- Вы, я, де Гиш, всякий, кто пожелает.
- А другой?
- Вы говорите о Лавальер?
- Да.
- Берегитесь, господа, - заметил де Гиш, чтобы помешать де Варду ответить, - принцесса слушает вас.
Рауль, засунув руку под камзол, рвал на своей груди кружева.
Однако именно злословие по адресу молодых девушек заставило его принять важное решение.
"Бедная Луиза, - подумал он, - она, конечно, приехала сюда с самыми чистыми намерениями и под почетным покровительством. Однако я должен узнать ее намерения и кто ей покровительствует".
И, подражая маневру Маликорна, он направился к группе фрейлин.
Вскоре прием окончился. Король, не сводивший восхищенного взгляда с принцессы, вышел из приемной залы с обеими королевами.
Де Лоррен пошел рядом с герцогом и по дороге влил ему в ухо несколько капель того яда, который собирал в течение часа, рассматривая новые лица и строя предположения об их сердечных переживаниях.
Уходя, король увлек за собой часть присутствующих. Однако те из придворных, которые любили независимость или усиленно занимались ухаживанием, начали подходить к дамам.
Принц Конде сказал несколько любезностей де ТоннеШараят. Бекингэм ухаживал за г-жой де Шале и г-жой де Лафайет, которых уже отличила принцесса; де Гиш, покинувший герцога Орлеанского, как только тот смог приблизиться один к герцогине, оживленно беседовал со своей сестрой, г-жой де Валантинуа, и с фрейлинами де Креки и де Шатильон.
Среди водоворота этих политических и любовных интриг Маликорн старался овладеть вниманием Монтале; но ей гораздо больше хотелось поговорить с Бражелоном, хотя бы для того, чтобы насладиться его вопросами и изумлением.
Рауль сразу направился к де Лавальер и почтительно поклонился ей. Увидев Рауля, Луиза покраснела и что-то пролепетала. Ора поспешила к ней на помощь.
- Ну, вот и мы, виконт, - сказала Монтале.
- Я вижу, - с улыбкой ответил Рауль. - Об этом-то я и хотел поговорить с вами.
Тут к ним с любезной улыбкой подошел Маликорн.
- Удалитесь, господин Маликорн, - приказала Монтале. - Вы, право, очень нескромны.
Маликорн прикусил губу и, ни слова не говоря, отступил на два шага назад. Изменилась только его улыбка: из добродушной она стала насмешливой.
- Вы хотите получить объяснения, господин Рауль? - заговорила Монтале.
- Мое желание вполне понятно. Луиза де Лавальер - фрейлина принцессы?
- А почему бы ей не быть фрейлиной, как и мне? - спросила Монтале.
- Примите мои поздравления, - поклонился Рауль, чувствуя, что ему не хотят дать прямого ответа.
- Вы это говорите не слишком любезно, виконт.
- Да?
- Гм! Пусть судит Луиза.
- Может быть, господин де Бражелон считает, что это место слишком почетно для меня? - смущенно произнесла Луиза.
- О нет, дело совсем не в этом, - горячо возразил Рауль. - Вы отлично знаете, что я этого не думаю. Меня не удивило бы, если бы вы заняли трон королевы, не говоря уже о месте фрейлины. Меня удивляет только, что я узнал об этом лишь сегодня, случайно.
- Ах, правда, - со свойственным ей легкомыслием ответила Монтале. Ты ничего не понимаешь, да и не можешь понять. Виконт написал тебе четыре письма, но в это время в Блуа была только твоя мать. Я не хотела, чтобы эти письма попали в ее руки, и потому перехватила их и отослала виконту. Таким образом, он думал, что ты в Блуа, между тем как ты была в Париже, и не знал, что твое положение изменилось.
- Как! Ты не послала известия об этом господину Раулю, как я тебя просила? - воскликнула Луиза.
- Вот еще! Чтобы он напустил на себя суровость, начал проповедовать непререкаемые истины и испортил все, чего нам удалось добиться с таким трудом? Конечно, нет.
- Так я очень суров? - спросил Рауль.