Страница 142 из 573
Король работал с Кольбером.
Вдруг Людовик задумался. Два смертных приговора, которые он подписал, вступая на трон, время от времени вспоминались ему. Когда он сидел с отрытыми глазами, они вставали перед ним, как два траурных пятна. Когда он опускал веки, ему представлялись два пятна крови.
- Господин Кольбер, - внезапно повернулся он к интенданту, - мне иногда кажется, что люди, которых я осудил по вашему совету, не были так уж виновны.
- Ваше величество, они были выбраны из стаи откупщиков, чтобы покарать их в пример другим.
- Кто выбрал их?
- Необходимость, государь, - холодно ответил Кольбер.
- Необходимость! Великое слово! - прошептал молодой король.
- Великая богиня, ваше величество.
- Не правда ли, это были преданные друзья суперинтенданта финансов?
- Да, ваше величество, это были его друзья, которые за него отдали бы жизнь.
- Они ее и отдали, - заметил король.
- Правда, но, к счастью, без всякой пользы, а это не входило в их намерения.
- Сколько денег присвоили эти люди?
- Около десяти миллионов, причем шесть были конфискованы у них.
- И эти деньги у меня в казне? - спросил король с чувством отвращения.
- Да, ваше величество; но эта конфискация, которая должна была бы разорить Фуке, не достигла своей цели.
- Какой из этого вывод, господин Кольбер?
- Я считаю, что, если Фуке поднял против вашего величества толпу мятежников для того, чтобы спасти от казни своих друзей, он поднимет целую армию, когда самому понадобится избегнуть кары.
- Удивляюсь, - сказал король, - что, думая так о Фуке, вы давно не дали мне совета.
- Какого совета, ваше величество?
- Сначала скажите мне ясно и определенно, что вы думаете о Фуке.
- Я думаю, государь, что Фуке не довольствуется тем, что приобретает деньги, как кардинал Мазарини, отнимая таким путем у вашего величества часть вашего могущества, но и привлекает к себе всех любителей веселой, роскошной жизни, поклонников того, что бездельники называют поэзией, а политики - испорченностью; что, поднимая против вас, государь, подданных вашего величества, он наносит ущерб королевским правам, и если так будет продолжаться, он сделает из вашего величества слабого и незначительного короля.
- А как называют такие замыслы, господин Кольбер?
- Государственным преступлением.
- И что делают с такими преступниками?
- Их арестовывают, судят и карают.
- А вы уверены, что Фуке задумал совершить то преступление, которое вы ему приписываете?
- Более того, государь. Он уже приступил к исполнению своего замысла. Есть очевидное, осязательное, вещественное доказательство его измены.
- Какое?
- Я узнал, что Фуке укрепляет Бель-Иль.
- С какой целью?
- С целью со временем защищаться от короля.
- Но если это верно, господин Кольбер, - Людовик, - необходимо немедленно же поступить как вы говорили: нужно арестовать Фуке!
- Невозможно!
- Я уже, кажется, говорил вам, что этого слова не должны произносить те, кто мне служит.
- Слуги вашего величества не могут помешать Фуке быть суперинтендантом.
- Так что же из того?
- Благодаря этой должности за него весь парламент, так же как и вся армия - благодаря его щедрости, все писатели - благодаря его любезности, все дворянство - благодаря его подаркам.
- Значит, другими словами, я бессилен против Фуке?
- Да, по крайней мере, в настоящую минуту, ваше величество.
- Вы плохой советчик, господин Кольбер.
- О нет, ваше величество, я не ограничиваюсь простым указанием на опасность.
- Полно. Как можно подкопаться под этого колосса?
И король с горечью засмеялся.
- Он поднялся благодаря деньгам, убейте его деньгами же, ваше величество.
- Лишить его должности?
- Это плохое средство.
- Укажите хорошее.
- Разорите его.
- Как?
- Воспользуйтесь любым удобным случаем.
- Каким?
- Вот, например, его королевское высочество будет венчаться. Свадьба должна быть великолепна. Это прекрасный повод потребовать у него миллион. Фуке, который охотно платит двадцать тысяч, когда он должен всего пять, конечно, без труда найдет миллион для вашего величества.
- Хорошо, - согласился Людовик XIV.
- Если вашему величеству угодно подписать ордер, я сам пошлю за деньгами.
И, подвинув королю бумагу, Кольбер подал ему перо.
В эту минуту дверь приоткрылась, и лакей доложил о приходе суперинтенданта финансов.
Людовик побледнел. Кольбер уронил перо и отошел от короля, которого он словно осенял черными крыльями, как злой ангел.
Фуке вошел и, как опытный царедворец, с первого же взгляда понял положение вещей. Положение было неутешительным для него, хотя он и сознавал свою силу. Маленькие черные, глаза Кольбера, расширенные завистью, и светлый, горевший гневом взгляд Людовика XIV не предвещали ничего хорошего.
Молчание, встретившее Фуке, сразу предупредило его о грозившей ему опасности.
Король молчал, пока Фуке дошел до середины комнаты. Юношеская застенчивость Людовика заставляла его сдерживаться. Фуке воспользовался удобным случаем.
- Государь, - сказал он, - я с нетерпением ждал возможности увидеть ваше величество.
- Почему? - заговорил король.
- Потому что хотел сообщить вашему величеству хорошую новость.
Не обладая великодушием и благородством Фуке, Кольбер во многих отношениях походил на него, не уступая ему в проницательности и знании людей. Кроме того, у него была способность владеть собой, которая лицемерам время обдумать и приготовиться, чтобы сильнее нанести удар.
Он угадал, что Фуке идет навстречу удару, который хотел нанести он, Кольбер. Его глаза блеснули.
- Какую совесть? - спросил король.
Фуке положил на стол свиток бумаги.
- Прошу ваше величество соблаговолить взглянуть на эту работу, - произнес он.
Король медленно развернул свиток.
- Планы? - удивился он. - Чего?
- Новой крепости, государь.
- А, - сказал король, - значит, вы занимаетесь тактикой и стратегией, господин Фуке?
- Я занимаюсь всем, что может принести пользу правлению вашего величества, - ответил Фуке.
- Прекрасные чертежи, - кивнул ему король.
- Без сомнения, ваше величество разбирается в этом плане? - проговорил Фуке, наклоняясь над бумагой. - Вот - пояс стен; тут - форты, передовые укрепления.