Цветок Эридана

− Какая душевная чёрствость! − заахали леди, прикрываясь веерами.

− Монсеньор не станет отрицать, что это звучало красиво? − светским тоном обратилась к нему Эвтектика Монро.

− Звучало так, словно зарезали свинку, − ответил он.

Ева-Мария хихикнула и снисходительно сказала:

− Миленькая пастораль. Господин Барнетт, кто следующий по списку?

Церемониймейстер объявил выступление короля Ардскулла. Ему немного не повезло, так как страсти ещё не утихли и зрители были чересчур взбаламучены песенкой Элии. Сам Ардскулл не играл, только пел − мелодию исполнял оркестр из его вычурной свиты. Песня называлась "Senin kadar hiç kimseyi sevmedim".43 Это был приторный восточный напев, в котором никто не понял ни слова, но по вкрадчиво-томным интонациям певца и бросаемым на Еву-Марию слащавым взглядам нетрудно было представить перевод. Королю вежливо похлопали, и он, очень довольный собой, послал девушке воздушный поцелуй и сел на место.

Среди участниц оказалась и блистательная Эвтектика Монро. Её выход был встречен дружными овациями зала. Она надменно улыбалась, опустив ресницы, потом накинула на плечи невесть откуда взявшуюся кружевную шаль и взяла в правую руку цыганский бубен. Едва зрители расслышали отдалённые, слабо нарастающие звуки музыки, снова загремели аплодисменты: все без исключения узнали партию Эсмеральды "Bohémie

Тем временем к публике вышла очередная конкурсантка. Это была одна из фрейлин королевы Яшмы, миледи Лиана. Ни блеском бриллиантов, ни манерами и статью она не могла тягаться с мадемуазель Монро, но в девушке было столько очарования, что все донжуаны мигом нацелили на неё лорнеты. Белокурая исполнительница пробежала пальчиками по струнам лютни, Бекки аккомпанировала ей на флейте. Высоким, немного детским голоском девушка запела сентиментальную, бессвязную песенку про ангела, зашивавшего небо синими нитками.

Закончив петь, блондиночка поклонилась и под не слишком щедрые аплодисменты упорхнула на своё место в заднем ряду. Ева-Мария напрасно ждала, что Лотар отвесит одну из своих гадких шуточек − на сей раз принц почему-то молчал.

− Ну же, монсеньор, − не выдержала принцесса. − Почему Вы не критикуете? Неужели красота мелодии покорила Ваше сердце?

− Может и покорила, − на губах Лотара появилась слабая улыбка, обращённая отнюдь не к ней.

Ева-Мария раздражённо фыркнула:

− Видимо, чем глупее звучит, тем больше вам нравится!

− А что, здесь кто-то слушает? Я думал, оцениваем внешность. Ставлю этой крошке десять баллов.

Ева-Мария закусила губы, с трудом сохраняя на лице маску спокойствия. Непонятно почему, ей вдруг сделалось больно, и она едва удержалась, чтоб не вскрикнуть. Дамы зашептались, а королева Яшма принялась ругать фрейлину за то, что её нелепое выступление испортило настроение хозяйке праздника. Сбоку что-то ворчала гофмейстерина, публика подпевала молодому Лаэрту, исполнявшему известную серенаду "Луч солнца золотого". И хотя, по мнению большинства, песенка была немного простонародной, она пережила не один век и пользовалась большим успехом у влюблённых, поэтому Лаэрту долго хлопали и даже просили спеть на бис. Вслед за эриданцем решил показать себя принц Иапет. Он тоже выбрал грустную тему, и леди принялись лить слёзы жалости и восторга, слушая, как корабль на много лет умчал за море чью-то возлюбленную.

И пошло, и завертелось: молодые люди сменяли друг друга, услаждая слух дам красивыми балладами и томными романсами. Среди них был и Лорит, который проблеял какую-то нуднейшую песню на альбонском с лейтмотивом "You'll be blessed", явно обращённым к Еве-Марии. Королева пребывала в таком скверном расположении духа, что едва ли заметила его старания; она очнулась только тогда, когда к зрителям вышел юный Леонардо и сел напротив неё.

− Баллада "Что было, то прошло", − тихо сказал он, перебирая струны лютни. − Это грустная песня о забвении и разлуке, она звучит для королевы моего сердца.

− Это же наш паж! − воскликнула Ева-Мария, мигом забыв о своих терзаниях.

− Мой младший сын Леонардо с восьми лет самозабвенно служит Вашему Величеству, − поклонился лорд Кельвин. − А старший охраняет покой и сон мадонны, командуя пограничным отрядом.

− Выходит, у нас с вами много общего: я тоже счастливый отец двоих оболтусов и одной хорошенькой дочки, − удовлетворённо потёр руки сир Альфред.

− Разница лишь в том, Ваше Величество, что мои оболтусы не наследуют корону, − с улыбкой заметил лорд Кельвин.

− Жените их на принцессах, − деловито посоветовал Альфред. − Среди островитянок есть много подходящих партий, которые принесут в приданое небольшое королевство. Главное − это не позволить сыновьям потерять голову от какой-нибудь бесполезной вертихвостки.

Ева-Мария покраснела и отвернулась в сторону. Тем временем все слушали романтическую балладу про то, как славный рыцарь отправился в поход, а прекрасная синьора ждала его возвращения − день за днём, месяц за месяцем, год за годом, пока наступившая зима не похоронила её самою вместе с надеждами, застелив холодный каменный склеп снежным саваном.

Господи, как он пел! Такого пения, как потом утверждали, ни до, ни после никто не слышал; многие признавались, что это было настоящее волшебство, будто ангел спустился с небес на землю. Надо ли говорить, что баллада Леонардо затмила собой все выступления сегодняшнего вечера! Последний аккорд давно затих, однако слушатели продолжали сидеть в молчании. Женщины вытирали слёзы, мужчины были задумчивы; что касается Евы-Марии, королева была просто околдована: её сиреневые глаза наполнились грустью, а пальцы рассеянно теребили медальон. Певец раскланялся и удалился. Никто не хлопал.

Первым очнулся принц Лотар − кресло противно заскрипело, и в тишине послышался насмешливый возглас одобрения:

− Mensch, gar nicht so schlecht!44

Слушатели зашевелились, зашептались, оглядываясь на молодого пажа. Его отец, лорд Кельвин, пребывал в таком же потрясении, как и все.

− Браво, лорд Кельвин! Ваш сын сразил публику наповал, − сказал король Альфред и как бы невзначай бросил красноречивый взгляд на Её Величество. − И, между нами говоря, не только публику.

− Как Вы смеете, сударь! − зашипела Дора Инсара.

− Простите, мадам, но очевидное перед глазами.

− Это домыслы Вашего Величества, не более, − оборвала гофмейстерина.

Тем временем в зале росло беспокойство, связанное с отсутствием желающих выступать после Леонардо. Церемониймейстер тщетно взывал к почтенным конкурсантам, заявленным в списке − все как один опускали глаза и твердили: "Нет, извините, я передумал выступать, что-то голова разболелась, в горле першит". Лорд Барнетт посмотрел на судей и беспомощно развёл руками. Все уставились на Еву-Марию, ожидая её решения. Принцесса не долго думая подозвала к себе фрейлин.

− Миледи, нам много говорили о ваших успехах в пении, − сказала она, обмахиваясь веером.

− Ваше Величество, я занимаюсь вокальными упражнениями с двух лет, − гордо ответила Стелла, − и могла бы, без сомнения, петь в опере, если бы не мои придворные обязанности.