Брод в огне

Плюнув на попытку собрать сумку, она пошла к двери, обходя Ингрейну.

- Не так уж и важно, было оно случайностью или роком.

Зондэр толкнула створку. Меньше всего на свете ей хотелось услышать, что еще скажет накачанная наркотиками истеричка. Пусть бы хоть стреляла, лишь бы закрыла рот. Но она все равно услышала, за миг до того, как дверь захлопнулась. Веселый голос, очень мало похожий на голос ее совести, но с его убийственной категоричностью, констатировал простую вещь:

- Важно только то, что вы все это время сидели в первом ряду.

Зондэр не пошла и не убила Наклза ни на следующий день, ни через день, ни даже в понедельник. Когда первый приступ боли прошел, нордэна осознала, что она действительно сидела в первом ряду и ждала чуда, а Наклз сидел в третьем, и чудо либо делал, либо нет. А Кейси умирала совсем в другом месте, и, наверное, в ее глазах не было принципиальной разницы между всеми людьми, которые могли ей помочь и не помогли.

Прощать мага было нельзя, но и убивать его было не за что. Вина лежала на всех в равной мере, но почему-то не делилась и не делалась меньше от количества соучастников. Зондэр качественно запила это открытие в компании Магды - та, на свое счастье, ничего и не поняла: горевала только по Кейси, дополнительными душевными муками не терзаясь. Потом привела в порядок расстроенные нервы, отыскала в шкафу наряд, который мог хотя бы отдаленно сойти за траур - платить за жилье, отсылать деньги родителям, копить на старость, да еще и покупать новые туалеты каждый сезон на жалование майора не получалось - и отправилась на церемонию прощания.

Согласно последней воле покойной, гроб потом увезли бы на Дэм-Вельду. Может быть, в свои последние дни - а Зондэр не сомневалась, что глупейший поступок подруга тщательно обдумала и спланировала - Кейси вспомнила детство, белые ели, серое небо и черный вулканический песок. Или просто не хотела после смерти оставаться в городе, где убили ее мать и бросили умирать ее. В завещании, написанном аккуратным крупным почерком с девичьими завитушками, не нашлось ничего, что пролило бы свет на настроение Кейси в ее последний день на земле.

Зондэр так никогда и не узнала, что и кому сказала - или, вернее, сколько заплатила Ингрейна Ингихильд - но на церемонии ни слова не сказали о самоубийстве. По официальной версии Кейси Ингегерд, двадцати пяти лет отроду, погибла из-за случайного выстрела, когда чистила револьвер. Капитан не умела ставить оружие на предохранитель - удивительные дела и страшная трагедия для всех. Платочки к глазам, рыдания в голос, море цветов и звучный, полновесный удар колокола. Этот колокол, наверное, должен был помочь Кейси найти дорогу в ярко-синее, пустое небо.

Все это казалось Зондэр бессмысленным и бесполезным. В небе, которое молча взирало, как двадцатипятилетняя девочка пускает себе пулю в голову, не могло быть бога.

Или просто в Каллад были самые высокие небеса на свете. Выше, чем в Рэде или в Виарэ. Возможно, Заступники из такой дали не видели и не слышали. Это многое бы объяснило.

Церемония, наконец, закончилась. Ингрейна Ингихильд - бледная как снег, но тщательно причесанная и накрашенная, с пустыми глазами и преувеличенно четкими движениями слегка пьяного человека, стремящегося казаться трезвым - сказала все благоглупости, которые следовало сказать. Трое нордэн в белом прочитали мало кому понятный речитатив, обещавший, что после трех страшных зим и войны, которая похоронит все живое, мир возродится под новым солнцем, и Кейси Ингегерд будет там, живая и счастливая.

Зондэр размышляла о том, что однажды слышала от Дэмонры. Про поздние вставки в канонический текст и про то, что некому будет ковать новое солнце. Так или иначе, Кейси уже было виднее, что творилось там, за чертой, откуда нет возврата.

Люди постепенно расходились. Магда - в компании статного и необыкновенно усатого драгуна, отрекомендовавшегося при встрече как Гюнтер Штольц - почти силком утащила бледного Эрвина, когда торжественная часть закончилась. Нордэнвейдэ выглядел как человек, который борется с сильной болью. За все время он сказал всего несколько слов да положил рядом с гробом букет полевых колокольчиков, которые осенью в Каллад стоили дороже роз - их везли из Рэды в специальных вагонах и не всегда довозили. Витольд Маэрлинг всю церемонию метал на Зондэр встревоженные взгляды и ушел только после того, как зал покинула Ингрейна Ингихильд в компании еще трех богоравных в белом. Витольд как будто замешкался, проходя мимо, но все-таки вышел без прощаний. Зондэр была ему за это от всей души благодарна. Ей не хотелось ни с кем говорить, и меньше всего - с Маэрлингом, который на панихиде выглядел элементом настолько лишним, что казался нарисованным. Нет, тот, конечно, любил Кейси - не любить ее было нельзя, и он, конечно, тоже огорчился ее смерти - как огорчились и Магда, и ее усатый Гюнтер, и соседка Кейси по имени Марлен с ее двумя белокурыми дочками - но они все ничего не поняли. А Зондэр, кажется, поняла. И ей сделалось страшно.

Она каждую секунду ожидала, что Кейси - мало похожая на мертвую, с цветочным венком, прикрывающим простреленный висок - приподнимется на локте, повернется и спросит, как они могли ее оставить. Бросить одну. В драке или бардаке, как кому покажется. Самым позорным образом нарушив полудетскую клятву стоять друг за дружку. Наклз - тот хотя бы не клялся ни в чем таком.

И, наверное, не раскаивался, раз не пришел. Самой главной своей цели маг достиг - Дэмонра осталась жива, и второй раз с нордэнским божьим судом к ней сунуться бы не рискнули. А то, что погибла девочка - если бы Наклза интересовала судьба этой девочки, она бы не погибла.

"Хоть бы попрощаться пришел", - с холодной злостью думала нордэна. Не то чтобы ей хотелось увидеть Наклза - она была бы рада рыжего рэдца с его непроницаемыми глазами век не видеть - но Кейси, наверное, заслужила, чтобы в безоглядную и далекую вечность ее проводил человек, ради которого она все это и провернула. Уж эта пуля-то могла бы искупить все колкости в адрес эмигрантов, которые бедняжка успела сказать за свою недолгую жизнь.

Наклз явился, когда Зондэр его уже не ждала. А, может быть, находился в зале с самого начала, но прятался в тени колонн. Так или иначе, маг подошел к гробу, когда людей вокруг уже почти не осталось - только Зондэр да служка в черном. Церквей в калладской столице не строили уже лет двести, но те, что успели возвести раньше, тщательно ремонтировали. И прощались с покойниками тоже в них, видимо, в силу давней привычки. Отпевать по имперскому обычаю, конечно, не отпевали, но свечи жгли.

Маг не стал утруждать себя трауром: надел обычный темно-синий плащ с начищенными медными пуговицами и объемный шарф, в который не без успеха прятал нос. И даже цветов не принес.

Зондэр ощутила облегчение при мысли, что не взяла с собой пистолета.

Наклз, не здороваясь с Зондэр, прошел к возвышению, где стоял гроб и остановился, чуть склонив голову на бок. Как будто внимательно что-то слушал. Но вокруг стояла тишина - только свечи потрескивали, да где-то на улице подвывал ветер.

"В гимназии она мечтала, что у нее будет не меньше трех детей, ты знал?" - хотелось спросить Мондум, но она молчала.

Возможно, этот человек даже не был виноват, что проехался по судьбе Кейси, поломав все, что можно и нельзя. В конце концов, он ее не совращал, ничего не обещал и, вероятно, даже не лгал касательно своих перспектив и жизненных планов. Но он был профессиональным вероятностником. То, что оказалось громом среди ясного неба для Зондэр, для него едва ли стало сюрпризом.

- Хорошо вам теперь спится, Наклз?

Маг вздрогнул, как человек, разбуженный внезапным шумом, и обернулся к Зондэр.

Смотрел на нее несколько секунд, словно припоминая, кто она такая и чего от него хочет, а потом рассеянно улыбнулся:

- Точно так же, как и раньше, миледи Мондум.

- Надеюсь, очень плохо?