Дядюшка Шорох и шуршавы


Владислав Анатольевич Бахревский

Дядюшка Шорох и шуршавы

1

Мама стояла посреди комнаты и зажимала уши ладонями.

— Что же это у нас в доме творится? Как вы не оглохнете в этом шуме?

Старший брат Лёня, который был в ответе за младшего брата Женю, поднялся с коленок и объяснил:

— Я — мангуста, а он — кобра. Я визжу от ярости, а он от ярости шипит. Идёт непримиримая битва.

— Хорошо, — согласилась мама. — Но почему на всю мощь включены приёмник, радио и телевизор? У вас что, по три пары ушей?

— Мы отвлекаем соседей, мама! Я — визжу, он — шипит. Ведь соседи могут подумать, что у нас случилась беда. У тёти Вари никакой фантазии. Ты же сама говорила.

— Ну, ладно, — опять согласилась мама. — Но почему по всей квартире горит электричество? Почему включён электрокамин? Зима, слава богу, кончилась!

— Мама! — удивился младший брат Женя. — Но ведь кобры и мангусты водятся в Индии. А Индия рядом с экватором, где солнце стоит над головой, …

Дворец Золушки


Владислав Анатольевич Бахревский

Дворец Золушки

Второкласснику Зине поставили на уроке труда «отлично». Он из своего конструктора собрал два спутника и произвёл стыковку.

Второклассник Зина был мальчиком, а страдал из-за своего дедушки, Зиновия. Зиновий, конечно, не хуже, чем Эдуард — Эдик или Прон — Проня, да только когда ещё это Зиновием станешь, а вот Зиной — это уж до десятого класса включительно.

На перемене, разглядывая Зинины «спутники», ребята заговорили о своих любимых игрушках.

— У меня был такой куклёнок резиновый, — сказала Вера, — я его звала «Туська». Мама говорит, что я без него даже заснуть не могла. Когда мне было жарко, он меня холодил, а когда мне было холодно, он меня теплил.

— Утеплял, — поправил Веру Зина.

— Не утеплял — это квартиры утепляют, — вмешался в разговор Санька Чирикин. — Твой Тусёнок тебя согревал.

— А ты не лезь! — рассердилась Вера. — Подумаешь, умный.

— Тусёнок — это не очень интересно, — сказ…

Дом с жабой


Владислав Анатольевич Бахревский

Дом с жабой

Пришло время рассказать вам об этом доме, о доме с жабой.

Когда-то стоял он на окраине города, деревянный, с тесовыми воротами. Но прошли годы, город всё рос да рос, заехал на картофельные огороды, потом на болото, забрался в лес, прибрал деревеньки, и старый деревянный дом очутился себе на горе чуть ли не в центре. Тут его все и разглядели: кто жалеючи — ишь какой махонький, какой не каменный; кто сердито — вид портит, когда же, наконец, бульдозером этакую древность переедут. Были и такие люди: увидят — остановятся, задумаются, вздохнут. А про то, что в доме живёт жаба, никто, конечно, не знал. До поры.

Хозяйками были две Мани: бабушка Маня и девочка Маня. Жила у них кошка трёхцветная, на счастье. Кошка Мурка. Жила курица Ряба во дворе под яблоней. Когда-то дом стоял в саду, но место понадобилось для нового здания, яблони вырубили, землю упрятали под бетон, под асфальт, чтоб люди в дождик не пачкали ноги, и остала…

Агей


Владислав Бахревский

Агей

Предыстория первая

Як по имени Агей издали смахивал на черный камень. Правда, камень этот был с глазами, с рогами, с бородой. Бородища густая, как тропический лес, шла от подбородка, по груди, по всему брюху, волочилась по земле. Роста Агей был невеликого, обычного ячьего роста, а вот какая в нем сила, лучше всего знали волки. В прошлом году пятеро зверей напали на ячиху с теленком, и все пятеро были убиты подоспевшим Агеем.

«Гроза на четырех копытах», – говорил об Агее Виталий Михайлович и еще говорил: «Терпелив, как вулкан. Тысячу лет молчит, сопит… Ну а потом держись!»

Агей и впрямь был послушен, как первоклассник, но уж если упрямился, то сдвинуть его можно было разве что вместе с плоскогорьем.

Грохот ручья становился все ближе, и мальчик, сидевший на спине яка, пытался не думать о фантастическом Агеевом упрямстве. В эти высокие горы весна добиралась в самом зените лета. Все живое взрывалось жизнью, и человеку следова…

Пеле


Леонид Бахревский

Пеле

Пять лет тому назад я последний раз видел родной дом. Даже число запомнилось — 28 июля. Ещё недавно наша улица была деревянной. Теперь от неё осталось два домика. Они окружены девятиэтажными коробками.

Я прошёлся по комнатам, вышел во двор. От крыльца до сарая с шишками — дорожка, по которой я сделал первые в жизни шаги. Когда-то это узкая полоска между сараем и огородом служила нам футбольным полем, тут мы проводили и нашу дворовую олимпиаду, а теперь она заросла высокими ромашками и одуванчиками. По одну сторону дорожки кусты малины, бывшие тёмными зарослями — обителью диких ирокезов. А на другом конце, у сараев, стояли два шиферных вигвама могикан. Среди малины — три груши, вокруг которых растут щавель, укроп, морковь, репа и флоксы. Когда-то тут стояла большая рябина, но она подгнила и упала. Мы обедали на кухне, как вдруг что-то тяжёлое ударилось о землю, и стадо светло. Мы кинулись к окну — а рябины нет. Над кустами малины — тёмный угол…

Избранник


Леонид Бахревский

Избранник

Однажды весной мы собрались в гостеприимном доме нашей одноклассницы. Впереди три свободных дня, позади третья четверть. Все были очень веселы, разговорчивы и остроумны.

— Погода только какая-то дурацкая, — говорила веснушчатая светленькая Оля.

— Действительно, в такую погоду лучше всего спать. Весны совсем не видно, а ведь уже апрель на пороге, — сказал мой друг и тёзка. Он был одет в чёрные зауженные брюки, чёрную рубашку и чёрный галстук. Последнее время я сильно с ним сблизился. В нас было много общего.

— Ну, погода погодой, — сказал, жуя, голубоглазый белокурый Слава, — а мне, например, очень весело.

Действительно, вечер получился. Кроме обильного стола, у нас была хорошая музыка. Можно было танцевать под ветреное искрящееся «диско», отдыхать под приятный ЭЛО и тонизироваться тяжёлым роком. Сначала танцевали не все — как обычно, двое уселись за шахматы. Но и они не удержались, когда заиграл, как называл его наш спе…

Мух уйма (Художества). Не хлебом единым (Меню-коллаж)


Вагрич Бахчанян

Мух уйма (Художества)

Не хлебом единым (Меню-коллаж)

MУX УЙМА

ХУДОЖЕСТВА

МУЗЕЙ БАХЧАНЯНА

ПРЕДИСЛОВИЕ

Синявский совершенно справедливо считал Бахчаняна последним футуристом. Вагрич – живое ископаемое. По нему можно изучать дух той революционной эпохи, любить которую его не отучила даже Америка. Мне кажется, что Бахчаняну все еще хочется, чтобы мир был справедливым, а люди – честными. Ему нравится Маяковский, неприятны буржуи, и сам он напоминает героев Платонова. Вагрич, конечно, не признается, но я думаю, ему понравилось бы все взять и поделить. Как чаще всего и бывает, советская власть не признала в нем своего – ей казалось, что он над ней глумится.

Впрочем, все началось не с коммунистов, а с фашистов. Когда немцы вошли в Харьков, Вагричу было четыре. Офицер подсадил смуглого мальчишку на танк. На шею ему повесили круг копченой колбасы. Бесценный в голодном Харькове подарок Вагрич поменял на цветные карандаши. Отцу Ва…

За пределами разума: Открытие Сондерс-Виксен


Ричард Бах

За пределами разума: Открытие Сондерс-Виксен

Перевод с английского В. Г. Трилис

Глава 1

Все дело было в дверце. Она никак не держалась открытой.

На Пайпер Кабе[1] дверца состоит из двух частей – верхней, в виде широкого плексигласового трапецоида, который служит также окном, и нижней, покрытой желтым брезентом, как и весь корпус самолета. Нижняя половинка работает прекрасно: стоит отодвинуть защелку, и она надежно откидывается вниз – ее собственного веса вполне достаточно.

Верхнюю же нужно поднять, и там под крылом есть маленькая хлипкая собачка, фиксирующая дверцу, когда пилот или пассажир забирается в кабину и когда покидает ее. Собачка удерживает дверцу также во время руления и взлета.

Когда дверца открыта, из Каба открывается не вид, а объемное звуковое широкоформатное стереокино с сочными цветами плывущих вниз верхушек деревьев и травяных лужаек, и тогда ваше сердце парит надо всем этим.

Поток ветра несется мимо; несетс…

Ничто не случайно


Ричард Бах

Ничто не случайно

Перевод с английского И. Белякова, А. Мищенко, О. Черевко и др. под ред. И. Старых

Глава 1

РЕКА ВИНОМ СТРУИЛАСЬ под нашими крыльями, – темным июньским вином Висконсина. Ее глубокий пурпур перетекал из одного конца долины в другой и возвращался обратно. Дорога перепрыгивала через нее раз, другой, затем еще раз, словно отважный мячик, тянущий за собой бетонную нить.

По мере того, как мы летели, вдоль этой нити возникали поселки цвета здешней молодой травы в конце весны, с деревьями, выкупанными в чистом ветре. Все это, было узорчатой тканью начинающегося лета, а для нас – тканью приключения.

В двух тысячах футов над землей воздух вокруг нас был серебрист, резок и холоден, уходя ввысь над двумя нашими старыми самолетами так глубоко, что запущенный вверх камень пропал бы в нем навеки. Далеко вверху я едва мог различить отливающую сталью синеву самого космоса.

Оба эти парня доверяют мне, думал я, а я не имею ни малейш…

Мост через вечность


Ричард Бах

Мост через вечность

Порой нам кажется, что не осталось на земле ни одного дракона. Ни одного храброго рыцаря, ни единой принцессы, пробирающейся тайными лесными тропами, очаровывая своей улыбкой бабочек и оленей.

Нам кажется, что наш век отделяет от тех сказочных времен какая-то граница, и в нем нет места приключениям. Судьба: эта дорога, простирающаяся за горизонт: призраки пронеслись по ней в далеком прошлом и скрылись из виду:

Как замечательно, что это не так! Принцессы, рыцари, драконы, очарованность, тайны и приключения: они не просто рядом с нами, здесь и сейчас, – ничего другого и не было никогда на земле!

В наше время их облик, конечно, изменился. Драконы носят сегодня официальные костюмы, прячутся за масками инспекций и служб. Демоны общества с пронзительным криком бросаются на нас, стоит лишь нам поднять глаза от земли, стоит повернуть направо там, где нам было сказано идти налево. Внешний вид нынче стал так обманчив, что рыцарям и …