Собака и кошка


Баруздин Сергей Алексеевич

Собака и кошка

Сергей Алексеевич Баруздин

Собака и кошка

Встретила собака кошку.

Кошка спину выгнула, шерсть у неё дыбом поднялась. Зашипела кошка.

— Скажи, пожалуйста, — спросила собака, — почему так получается: я на тебя не нападаю, а ты меня пугаешь?

— Не знаю, — говорит кошка, — так привыкла.

— А можешь ты в собаку превратиться?

— Попробую, — говорит кошка.

И превратилась кошка в собаку.

Настоящая собака стоит как ни в чём не бывало, а ненастоящая спинку выгнула, шерсть у неё дыбом поднялась. Зарычала и залаяла ненастоящая собака.

— Нет, так не годится, — говорит собака. — А можешь ты в зайца превратиться?

— Попробую, — говорит кошка.

И превратилась она в настоящего зайца.

Рявкнула собака и за зайцем вдогонку.

А его и след простыл.

Вот как!

Собачья сказка


Карел Чапек

Собачья сказка

Пока телега моего дедушки, мельника, развозила хлеб по деревням, возвращаясь обратно на мельницу с отборным зерном, Воржишека знал и встречный и Поперечный… Воржишек, сказал бы вам каждый, — это собачка, что сидит на козлах возле старого Шулитки и смотрит так, будто это она лошадьми правит. А ежели воз помаленьку в гору подымается, так она давай лаять, и, глядишь, колеса завертелись быстрей, Шулитка защелкал кнутом, Ферда и Жанка — лошадки дедушки нашего влегли в хомуты, и весь возик весело покатил до самой деревни, распространяя вокруг благовоние хлеба-дара божия. Так разъезжал, милые детки, покойник Воржишек по всему приходу.

Ну, в то время не было еще автомобилей этих шальных; тогда ездили полегоньку, чинно и чтоб слышно было. Ни одному шоферу так не щелкнуть кнутом, как покойный Шулитка щелкал — царство ему небесное, и языком на коней не причмокнуть, как он умел это делать. И ни с одним шофером не сидит рядом умный Воржишек, не правит…

Смерть барона Гандары


— Ну, сыщики в Ливерпуле, наверное, сцапали этого убийцу, — заметил Меншик. — Ведь это был профессионал, а их обычно ловят. Полиция в таких случаях просто забирает всех известных ей рецидивистов и требует с каждого: а ну-ка, докажи свое алиби. Если алиби нет, стало быть, ты и есть преступник. Позиция не любит иметь дело с неизвестными величинами преступного мира, она, если можно так выразиться, стремится привести их к общему знаменателю. Когда человек попадается ей в руки, она его сфотографирует, измерит, снимет отпечатки пальцев, и, готово дело, он уже на примете. С той поры сыщики с доверием обращаются к нему, как только что-нибудь стрясется, приходят по старой памяти, как вы заходите к своему парикмахеру или в табачную лавочку. Хуже, если преступление совершил новичок или любитель вроде вас или меня. Тогда полицейским труднее его сцапать.

У меня в полиции есть один родственник, дядя моей жены, следователь по уголовным делам Питр. Так вот, этот дядюшка Питр утверждает, что г…

Случай с младенцем


— Уж коли речь зашла о комиссаре Бартошеке, — заметил пан Кратохвил, — то мне припоминается один случай, который тоже не стал достоянием широкой публики; я имею в виду случай с младенцем. Так вот, значит, прибегает однажды к этому Бартошеку в полицейский участок молодая особа, жена пана Ланды, советника из управления государственными имениями, — вся в слезах, едва переводит дыхание. Бартошек пожалел женщину, хотя от рыданий у нее распух нос и все лицо пошло пятнами. Принялся он ее успокаивать — насколько это в силах старого холостяка, да еще полицейского чиновника.

— Бросьте вы, ей-богу, — говорил Бартошек, — он же с вас головы не снимет, проспится, и все снова будет в порядке; ну, а если уж он и впрямь чересчур бедокурит, так я отправлю с вами пана Гохмана, он влепит ему разок-другой и приведет в чувство; а уж вы, милочка, лучше не давайте мужу поводов для ревности, так-то!

Подобным образом — да будет вам известно — в полицейских отделениях улаживают большинство семейны…

Случай с доктором Мейзликом


— Послушайте, господин Дастих, — озабоченно сказал полицейский чиновник доктор Мейзлик старому магу и волшебнику, — я к вам, собственно, за советом. Я вот ломаю голову над одним случаем.

— Ну, выкладывайте! — сказал Дастих. — С кем там и что стряслось?

— Со мной, — вздохнул доктор Мейзлик. — И чем больше я об этом случае думаю, тем меньше понимаю, как он произошел. Просто можно с ума сойти.

— Так кто же все это натворил? — спросил Дастих успокаивающе.

— Никто! — крикнул Мейзлик. — И это самое скверное. Я сам совершил что-то такое, чего понять не в состоянии.

— Надеюсь, все это не так страшно, — успокаивал доктора Мейзлика старый Дастих. — А что же вы все-таки натворили, дружище?

— Поймал медвежатника, — мрачно ответил Мейзлик.

— И это все?

— Все.

— А медвежатник оказался ни при чем, — подсказал Дастих.

Да нет, он же сам признался, что ограбил кассу в Еврейском благотворительном обществе. Это какой-то Розановский или Розенба…

Следы


Алексей Яковлевич Корепанов

Следы

Мы – забытые следы

Чьей-то глубины…

Александр Блок.

Стражники втолкнули еретика в кабинет Главного Дефенсора и застыли, ожидая дальнейших распоряжений.

– Оставьте нас, – сказал Главный Дефенсор, пристально глядя на арестованного. – Я вас позову.

Стражники удалились, вышколенно стуча каблуками, дверь закрылась – и в кабинете стало очень тихо. Еретик не шевелился, словно взгляд Главного Дефенсора парализовал его. Наконец хозяин кабинета отвернулся, несколько раз медленно прошелся от стены к стене, остановился у окна и, не оборачиваясь, произнес:

– Повтори-ка все то, о чем ты беседовал с лицензионными торговцами, в чем убеждал на вечеринке членов товарищества менял, что разъяснял отстраненным и чему учил бездельников-запоминателей. Повтори, а я послушаю.

Еретик молчал, уставившись в пол.

– Я жду, – с угрозой сказал Главный Дефенсор, пересек кабинет и остановился напротив арестованного. – Мое терпен…

С точки зрения Кошки


Елена Филиппова

С точки зрения Кошки

Памяти моих кошек посвящаю эту книгу

«Кошка — не социально активное животное, она не пленница, просто это независимое существо со статусом, почти равным моему, которому приходится жить в том же самом месте, где живу и я».

Конрад Лоренц

Вместо вступления: Обыкновенная история

Вы завели себе кота? Вы долго выбирали, держали домашний совет.

— Нет, — говорил Хозяин, — кот в доме, это излишество.

— Милый, — ворковала Хозяйка, — он тебе ничуть не помешает, он будет невидимым и неслышимым…

— Но вонючим, — не сдавался Хозяин.

— Нет-нет, — хватала его за рукав Хозяйка, — сейчас коты не такие…они не пахнут! Их опрыскивают!

— Что-то не верится, — ворчал Хозяин, — да и все равно будет мебель драть.

— Не будет, не будет, — продолжала уговаривать Хозяйка, — наш кот будет беречь нашу мебель! А если что, так мы удалим ему коготки!

— Хм…

— Он будет очень послушный кот. И притом как детал…

Рекорд


Пашков Александр

Рекорд

Александр ПАШКОВ

РЕКОРД

ЗА ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО РЕКОРДА

В просторном холле вели беседу два человека: Майкл Джеферсон представитель Комитета Всемирных Игр и Джек Раннерс — тренер национальной сборной по легкой атлетике.

— Кого из подопечных ты намерен включить в заявку? — спросил Майкл.

— Наверняка Кристофера Уэсли. Он, правда, сейчас в клинике Вудленд-Хиллса после перелома, но, надеюсь, до Игр, все будет о’кей. Что касается второго участника, то я думаю включить Боба Коула. Ты со мной не согласен. Да, я понимаю тебя: он за последний год не выиграл ни одного крупного соревнования. Но ты не знаешь характер Коула. На самых ответственных состязаниях парень может проявить волю. У него есть самолюбие.

— И все же, Джек, я бы не спешил ставить Коула в заявочный лист.

— Бог в небесах, Майкл, а босс — на земле. Я тебе сказал лишь свое мнение. Окончательный вариант состава я представлю только после национального пе…

Редкий ковер


— Гм… — сказал доктор Витасек. — Я, знаете ли, тоже кое-что смыслю в персидских коврах. Согласен с вами, господин Таусиг, что нынче они не те, что прежде. В наши дни эти восточные пройдохи не утруждают себя окраской шерсти кошенилью, индиго, шафраном, верблюжьей мочой, чернильным орешком и разными другими благородными органическими красителями. Да и шерсть уже не та, а узоры такие, что смотреть противно. Да, утрачено искусство ткать персидские ковры! Потому-то в такой цене старинные, вытканные до тысяча восемьсот семидесятого года. Но такие уники попадаются в продаже очень редко, только когда какая-нибудь родовитая фамилия «по семейным обстоятельствам», — так в почтенных домах называют долги, — реализует дедовские ценности. Однажды в Рожмберкском замке я видел настоящий «трансильван», это, знаете ли, такие молитвенные коврики, турки выделывали их в семнадцатом веке, когда еще хозяйничали в Трансильвании. В замке туристы топают по нему горными подкованными ботинками, и никто понятия …

Рассказ старого уголовника


— Это что, — сказал пан Лидера, писатель, — разыскивать воров — дело обычное, а вот что необычно, так это когда сам вор ищет того, кого, собственно, обокрал. Так, к вашему сведению, случилось со мной. Написал я недавно рассказ и опубликовал, — и вот когда стал я читать его уже напечатанным, охватило меня какое-то тягостное ощущение. Братец, говорю себе, а ведь что-то похожее ты уже где-то читал… Гром меня разрази, у кого же я украл эту тему? Три дня я ходил, как овца в вертячке, и — ну, никак не вспомню, у кого же я, как говорится, позаимствовал. Наконец встречаю приятеля, говорю: слушай, все мне как-то кажется, будто последний мой рассказ с кого-то списан.

— Да я это с первого взгляда понял, — отвечает приятель, — это ты у Чехова слизал. — Мне тут прямо-таки легче стало, а потом, в разговоре с одним критиком, я и скажи: вы не поверите, сударь, порой допускаешь плагиат, сам того не зная; к примеру, вот ведь последний мой рассказ-то — ворованный!

— Знаю, — отвечает критик…