Если б заговорил сфинкс…


Петроний Гай Аматуни

Если б заговорил сфинкс…

НОЧЬ ПЕРВАЯ, или рассказ о событиях разрозненных и, как бусинки порванного ожерелья, закатившиеся у разные углы…

1

Земля в потемках — подобна усопшему. Ночью она — что завязанные глаза. Что труп с заткнутыми ноздрями. Глаз не видит глаза! И змея жалит. И лев покидает свое логово. Молчит земля.

Вот почему ночь хороша, когда человек дома, а его дыхание сливается с дыханием семьи. Под открытым небом в такую пору — человек без головы…

Так думал Нефр-ка, третий смотритель ступенчатой пирамиды Неджерихета, притаившись у одной из гробниц, окружавших усыпальницу царя.

Он с уважением поглядывал на пирамиду и старался не шуметь, чтобы не беспокоить дух Неджерихета — да и его друзей, привыкших к покою за многие десятилетия.

Нефр-ка знал, что до вступления на трон фараон был человеком. Зато после магического обряда коронования он превращался в бога.

А любое божество состоит из Силы и, как б…

Распутин


АНДРЕЙ АМАЛЬРИК

РАСПУТИН

Источник: Андрей Амальрик, “Распутин”, Документальная повесть; Ф. Юсупов, “Конец Распутина”, Воспоминания.

Издания книжной редакции советско-британского совместного предприятия Слово/Slovo, Москва, 1992.

OCR и правка: Александр Белоусенко (belousenko$yahoo.com), 26 июня 2004.

Библиотека Александра Белоусенко — http://belousenkolib.narod.ru

Выражаем благодарность Гуверовскому фонду,

предоставившему возможность А.Амальрику

работать над книгой о Г.Распутине

Работа А. Амальрика посвящена жизни и деятельности Г. Распутина. Автор обстоятельно рисует общественно-политическую обстановку времени, нравы царской семьи, прослеживает духовную эволюцию Распутина, его отношения с высшими лицами России. К сожалению, А. Амальрик не успел довести повествование до конца. Поэтому публикация А. Амальрика дополняется воспоминаниями князя Ф. Юсупова, организовавшего убийство Г. Распутина незадолго до Февральской революции.

<...

Жубиаба


Жоржи Амаду

Жубиаба

БАИЯ ВСЕХ СВЯТЫХ

И ЖРЕЦА ЧЕРНЫХ БОГОВ

ЖУБИАБЫ

БОКС

Все, как один, вскочили со своих мест. И замерли, затаив дыхание. Судья считал:

— Шесть…

Но, раньше чем он успел произнести «семь», немец с трудом приподнялся на локте и, сделав неимоверное усилие, встал. Усевшиеся зрители завопили. Негр яростно рванулся вперед и снова бросился на немца. Толпа ревела:

— Бей его! Бей его!

В тот вечер на Соборной площади яблоку негде было упасть. Разгоряченные, потные болельщики теснились на скамьях, завороженно глядя на ринг, где негр Антонио Балдуино дрался с немцем Эргином. Вековая громада собора закрывала своей тенью площадь. Редкие лампы скупо освещали помост. Солдаты, портовые грузчики, студенты, рабочие — все в простых штанах и рубашках жадно следили за дракой. И все — негры, мулаты, белые — болели за Антонио Балдуино, который уже дважды сбивал своего противника с ног.

Во второй раз было похоже, что немцу не п…

Военный мундир, мундир академический и ночная рубашка


Жоржи Амаду

Военный мундир, мундир академический и ночная рубашка

I

ГИБЕЛЬ ПОЭТА АНТОНИО БРУНО, ПРИКЛЮЧИВШАЯСЯ С НИМ ВСЛЕДСТВИЕ ПАДЕНИЯ ПАРИЖА ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

«…это честь, которая возносит,

венчает, прославляет и радует».

Машадо де Ассиз[1]о Бразильской Академии

«Querre connerie, la querre!»

– «Война – это такая подлость!»

Жак Превер «Барбара»

«Heil Hitler!» – «Хайль Гит­лер!» –

приветствие, которое было очень

распространено когда-то.

«No pasaran!» – «Они не прой­дут!»

– девиз Пасионарии, выбран­ный

престарелым академиком Эвандро

Нунесом дос Сантосом.

Это история о том, как два старых вольнодумца, два писателя-академика, объявили войну нацизму и насилию. Всякое совпадение с реально существовавшими учреждениями, академиями, корпорациями, классами и группами общества, а также с событиями, имевшими место в действительности, а также с отдельными лицами, носит соверш…

Тереза Батиста, уставшая воевать


Тереза Батиста, уставшая воевать

Роман

Последний раз я видел Терезу Батисту в феврале этого года на терреиро[1], где праздновалось пятидесятилетие Матери Святого[2] Менининьи до Гантоис, и Тереза, стоя на коленях в белой широченной юбке и кружевной кофте, просила благословения у иалориши[3] Баии, чьё имя одним из первых почитают друзья автора и девицы Терезы, среди которых имена Назарета и Одило, Зоры и Олинто, И нас и Дмевала, Аута Розы и Кала, девочки Эунисе и Шико Лиона, Элизы и Алваро, Марии Элены и Луиса, Зиты и Фернандо, Клотилде и Рожерио, живущих по ту л эту стороны океана, а мать Менининья и присутствовавший на терреиро автор из ещё более дальних краёв — из царства Кету, с песков Аиока, они дети Ошосси и Ошуна[4]. Аше…

Песенка Доривала Кайми для Терезы Батисты:

Меня зовут сиа Тереза,Розмарина аромат.Хочешь говорить со мною,Положи-ка в рот свой пат.Цветок в волосах,Цветы на груди,Море и река.

Чума, голод и война, смерть и любовь — это жизнь Терезы Батисты, её…

Тереза Батиста, Сладкий Мед и Отвага


Последний раз я видел Терезу Батисту в феврале этого года на террейро[1], где праздновалось пятидесятилетие Матери Святого[2] Менининьи до Гантоис, и Тереза, стоя на коленях в белой широченной юбке и кружевной кофте, просила благословения у иалориши[3] Баии, чье имя одним из первых почитают друзья автора и девицы Тере­зы, среди которых имена Назарета и Одило, Зоры и Олинто, Инас и Дмевала, Аута Розы и Кала, девочки Эунисе и Шико Лиона, Элизы и Алваро, Марии Элены и Луиса, Зиты и Фернандо, Клотилде и Рожерио, живущих по ту и эти стороны океана, а мать Менининья и присутство­вавший на террейро автор из еще более дальних краев – из царства Кету, с песков Аиока, они дети Ошосси и Ошуна[4]. Аше.

Песенка Доривала Каими для Терезы Батисты.

Меня зовут сиа[5] Тереза,Розмарина аромат.Хочешь говорить со мною,Положи-ка в рот свой пат.Цветок в волосах,Цветы на груди,Море и река.

Чума, голод и война, смерть и любовь – это жизнь Те­резы Батисты, ее простая история.

Gue ta coquille so…

Полосатый кот и ласточка Синья


Полосатый кот и ласточка Синья

(История одной любви)

И станет мир другим,Без горя и невзгод,Коль этот день придет,Когда бродяга КотВ жены Ласточку возьмет,И вместе отправятся в полетЛасточка и Полосатый Кот.Стихи и мысли Эстевана да Куньи,народного поэта, обосновавшегося в Баии на рынке Семи Ворот.

Историю любви Полосатого Кота и Ласточки Синьи я написал в 1948 году в Париже, где жил тогда с женой и сыном Жоау Жоржи, которому исполнился ровно год, как подарок ко дню рождения, в надежде, что он когда-нибудь прочтет ее. Потом текст затерялся в детских игрушках, и только в 1976 году, роясь в старых вещах, Жоау обнаружил рукопись и наконец познакомился с ней.

Я никогда не собирался публиковать эту историю. Но когда Жоау Жоржи дал прочитать рукопись Карибэ*, и великий байянский художник из чувства дружбы и по собственному желанию нарисовал на ее страницах прекрасные иллюстрации**, такие великолепные, что все ими восхищались. Вследствие чего у меня не было больше …

Подполье свободы


Жоржи АМАДУ

ПОДПОЛЬЕ СВОБОДЫ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Роман «Подполье свободы», принадлежащий перу лауреата международной Сталинской премии «За укрепление дружбы между народами», крупнейшего современного бразильского писателя Жоржи Амаду, составляет первую часть задуманной им обширной трилогии под общим заглавием «Каменная стена». В этой трилогии, по словам автора, он намерен показать борьбу бразильского народа за мир и свободу под руководством рабочего класса, начиная с государственного переворота в Бразилии в 1937 году и до наших дней.

Таким образом, Жоржи Амаду выполняет обещание, которое он дал своим читателям в начале сороковых годов, находясь в эмиграции в Уругвае. Тогда он обещал показать в цикле романов жизнь и борьбу простых людей Бразилии на трех этапах ее истории: в эпоху господства феодальных отношений, в годы проникновения в страну империализма и, наконец, в период решительной схватки между миром прогресса и миром реакции. Свое обещание писатель уже частично …

Пастыри ночи


Жоржи Амаду

Пастыри ночи

«В школе жизни нет каникул».

(Надпись на грузовике, курсирующем между Рио и Баией)

«Нельзя перелюбить всех женщин на свете, но нужно к этому стремиться»

(Пословица порта Баия)

«Человек — это звучит гордо».

(Горький)

Мы пасли ночь, будто стадо девушек, и гнали ее к вратам зари посохами водки и дубинками хохота.

И если бы не мы, ее ориентиры в сумраке, неторопливо шагающие по залитым лунным светом лугам, как бы нашла дорогу ночь со своими яркими звездами, разорванными облаками и темной мантией? Как она, заблудшая и одинокая, стала бы пробираться по извилистым переулкам этого города, по его крутым улочкам? На каждой такой улочке — эбо[1], на каждом углу — тайна, в каждом сердце — умоляющий крик, груз любовных мук, на немых устах — вкус голода, а на перекрестках бушует эшу[2], вырвавшийся на свободу в это опасное время. На нашем пастбище, не имеющем границ, мы собирали жажду и голод, мольбы и вздохи, осколки страданий и ро…

Мертвое море


Мертвое море

Я хочу поведать вам сегодня истории, что сказываются и поются на баиянских пристанях. Старые моряки, латающие утлые паруса, капитаны парусных шхун, негры с татуированной кожей, бродяги и мошенники знают наизусть эти истории и эти песни. Я не раз слушал их лунною ночью на баиянской набережной против рынка, во время ярмарок, у причалов малых гаваней побережья, возле огромных шведских судов в Ильеусском порту. Людям моря есть что порассказать.

Послушайте же эти истории и эти песни. Послушайте историю Гумы и Ливии. Это история жизни у моря; это история любви у моря. А ежели она покажется вам недостаточно прекрасной, то вина в этом не тех простых, суровых людей, что сложили ее. Просто сегодня вы услышите ее из уст человека с суши, а человеку с суши трудно понять сердце моряка. Даже тогда, когда он любит эти истории и эти песни, когда ходит на все праздники в честь богини моря Иеманжи, или доны Жанаины, как ее еще называют, — даже тогда не знает он всех секретов …