Подробности мелких чувств


* * *

В ноябре он получил шестьдесят три рубля сорок шесть копеек. В ноябре всегда бывало негусто. Графоман как бы опоминался после гением обозначенного творческого запоя в октябре. Опоминался и замолкал, стесняясь марать бумагу и слюнявить конверты. Это совсем не походило на летнее затишье, когда пыхтит варенье, набиваются набойки для школьной поры и стихотворцев приспосабливают к делам простым. Все знают: потом они возьмут свое. В сентябре и ноябре. В ноябре же было именно опоминание: обкусывая до мякоти ногти, слабея от дистонии, поэты и прозаики ужасались приближению еще одной бесславной зимы их жизни.

Таковы вкратце законы периодизации творчества, и не вами они писаны.

И все-таки, все-таки… Меньше восьмидесяти у Коршунова не выходило ни разу. Даже в клубничный июль. Всегда сохранялось количество пишущих для дальнейшей жизни и деятельности Коршунова. Как в природе. Для кошек — птички. Для птичек — мошки. Для мошек — что-то там еще… И так далее…

Для Коршун…

Не бойтесь! Мария Гансовна уже скончалась


* * *

Хозяйка, молодая, нервная женщина, предупреждает гостей сразу: «О политике не говорим. И о футболе тоже».

— Ну, ты совсем, — встревает ее мать, которая умеет говорить только о политике, но говорит о ней так, что я люблю ее слушать. Так говорят о детях и внуках — с нежностью и страхом. Она ходит по квартирам, собирая подписи за кандидатов, потому к нежности и страху прибавляются заискивание и жалость. Вот соедините все это вместе — будет мама хозяйки. Она оскорблена условиями застолья.

— В детстве была такая игра, — говорит дама с красивыми серьгами, рассчитанными на куда большее, чем у нее, расстояние от ушей до шеи. Дама мне нравится абсолютной доброжелательностью принять любой разговор, пить то, что наливают, и не обижаться на дураков. — Так вот в детстве мы играли в «да» и «нет». «Да» и «нет» не говорить, не смеяться, не улыбаться, губки бантиком держать».

— А Романцева надо гнать в шею, — говорит тесть хозяйки. —…

Кровать Молотова


* * *

Все совпадения лиц и мест случайны, как и все в мире.

У меня врачебное предписание — отдышаться за городом. Мой загород — скошенный вниз, к речке, кусок сырой земли, на котором с десяток высоченных сосен, в сущности, для восприятия уже не деревьев, а стволов. Написала слова и ужаснулась второму их смыслу. Будто не знаю, что все слова у нас оборотни. Поэтому считайте, что я вам ничего не говорила о соснах. Или сказала просто — шершавые и высокие. Такие достались. Метут небо ветками-метелками. Ширк — и облака налево, ширк — направо. Только к ночи они замирают, и тогда я их люблю за совершенную графичность, которой на дух нет у подрастающих молоденьких рябин, вставших взамен унесенных ураганом орешников. Рябинки-лапочки — это живопись кистью, не без помощи пальца. Сосны же — графика. Но под всем и, в сущности, над всем царствует на моем куске земли перформанс крапивы, царицы моих угодий.

Сразу, когда я появилась на своем скосе, как бы из глубины самой земли возн…

Косточка авокадо


Галина Щербакова

Косточка авокадо

* * *

«…У меня не получились страусы и косточки у авокадо оказались слишком большими, — печально признался Бог, очутившись по случаю на Земле».

Вот так замечательно зацепился в памяти какой-то американский фильм, из которого ничего не помню, а вот на страусов теперь без нежности смотреть не могу. Неудачные вы Его! Лапочки… Такие не фламинго…

С тех пор как я поняла, что мне и половины не сделать из того, что должна была и могла, проблема большой косточки авокадо стала мне застить свет. Боюсь неудачи. Я даже специально купила эту Божью поделку, добралась до твердой середины. Действительно, можно было и помене… Зато как хорошо лежит в кулаке, как шершавится! А если еще запустить в глаз… Нет, это не вишня и даже не слива…

Хотя хорошо бы написать именно про вишню, про то, как она цветет, какой белый дым стоит. Такое счастье набухает внутри, что трещат ребра. Но за вишневый сад и схлопотать можно. Он у нас о…

Как накрылось одно акме


* * *

Акме — это расцвет. Это когда ты весь исполнен и наполнен щедротами Бога, природы, мамы, папы… Я знаю еще кем? В общем, в акме ты на пике и, если взмахнешь руками, не бойся разбиться — полетишь как миленький, полетишь как птица. У женщин этот возраст где-то в районе 35 — 36 лет. Дважды акме не приходит: упустил, проглядел — твое личное дело. Это мне объяснил один хороший ходок по женщинам, который своим умным еврейским носом вынюхивал аромат цветения и, будьте уверены, был именно там, где стол был полон яств.

Но однажды на моих глазах одно акме накрылось медным тазом, хотя так цвело, так цвело, что акме не особой силы просто с ума сходили от обиды. Когда пахнет сирень, ромашки прячутся и никнут лютики. Это и дурак знает. Как говорится, не та энергетика.

Фаня работала машинисткой в редакции и была так хороша собой, что временами сбивала график выпуска газеты, если фотокор проходил мимо нее со срочными снимками. В общем, не дай бог было нести патроны мимо Фани….

Армия любовников


Роман Галины Щербаковой «Армия любовников» – это еще один вариант женской судьбы, еще один вариант сильного женского характера. Героиня по имени Ольга не останавливается ни перед чем, чтобы найти и отвоевать свою любовь. Она не задается вопросом: а любовь ли это, или так, очередное кружение сердца? Пусть ошибка, пусть разочарование, которому неминуемо сопутствуют боль и стыд, но лучше так, чем всю жизнь прожить в плену здравого смысла…

Актриса и милиционер


7 НОЯБРЯ

«Рассказать бы кому…» — думала она.

В тот вечер в метро продавали запаянные в целлофан орхидеи. Белые с красноватым узором лепестки страстно, распахнуто стояли на узком черном стебле. Продавщица из новообращенных инженерок сразу стала их навязывать. Пришлось уйти, уйти противно-торопливо. Так уходишь от стыда. Дурного запаха. Хамства. Хотя какое хамство? Сплошная доброжелательность. Обнять бы инженерку-оборонщицу, что училась на отлично сбивать американские ракеты, и прошептать ей в ухо: «Извините, у меня на орхидеи нет денег…» Но дело это рисковое. Оборонщица могла бы закричать в ответ, что да, понимает, что было время, когда она сама каждый год ездила в санаторий ЦК им. Фабрициуса, а теперь вот — на! Торгует цветами. «Это, по-вашему, что?»

Поэтому она и уходит быстро-быстро…

В метро сквозило, и хотелось быстрей оказаться дома. Между прочим, Вадим был оборонщик. И оба-два ее мужа. Они ушли от нее навсегда. Сегодня девять дней Вадиму. Ей даже не с ке…

Века Трояновы


Владимир Щербаков рассуждает о древнейшем периоде славянской истории. Оперевшись на известные слова «Повести временных лет» об исходе славян с Дуная, автор решил тщательно исследовать этот вопрос. Когда-то до нашей эры на территории Румынии, Болгарии и северо-западной части нынешней Турции жили так называемые фракийцы, а на территории Югославии родственные им иллирийцы. Подняв древние источники с упоминанием в них личных имён и названий племён, Щербаков приходит к выводу, что фракийцы, иллирийцы, а заодно и этруски это и есть древнейшие славяне.

Асгард — город богов


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГОРОД СВЕТА

ЗОЛОТАЯ РОЩА

Это случилось задолго до того, как мне посчастливилось открыть Асгард — золотой город с чертогами и дворцами, в которых когда-то жили боги скандинавских мифов. Золотым этот город остался только в памяти народа. На самом деле стены его дворцов были малиновыми или красными, и выстроен он был простыми мастерами своего дела и не на небе, как утверждалось, а на земле.

Ещё точнее: шёл год семьдесят третий… В конце сентября на побережье Чёрного моря выдался ясный день, но после обеда ветер гнал волну, и никто уже не купался. Это, разумеется, не относилось ко мне, потому что я только что прилетел из Москвы, был рад солнцу и даже ветру и вскоре окунулся в тёплую воду.

Сначала я забрёл к северу от Хосты, пригорода Сочи, километра на два. Там вообще никого не бывает в конце сентября, и мне нужно было бы быть осторожнее. Позднее, через несколько лет, я боялся этих первых дней, обманчивых, как само море. Когда прилетаешь — ещё н…

Щенки и псы Войны


Она очень горька, правда об армии и войне. Эта книга — о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость, кровь и грязь второй чеченской. Долго ещё им будут сниться обстрелы, зачистки, крики и стоны раненых товарищей, горящие, как факел, БМП, смертоносные растяжки, разрушенные дома, чужие глаза, полные слёз и ненависти. Они прошли сквозь этот кромешный ад, проявив настоящие мужество, стойкость, преданность, отдав сердца Отчизне и взамен не требуя наград. И каждый из них мечтал вернуться живым и верил, что его ждёт семья, любимая девушка, Родина… По мотивам некоторых рассказов, вошедших в этот сборник, кинорежиссёр Владимир Бортко снял фильм «Честь имею!..».