Светлое время ночи


«Свод Равновесия» – такое имя носит Инквизиция Баранской республики, самого сильного государства мира Сармонтазары.

Она безжалостно уничтожает всех, кто позволяет себе отступить от жестокого закона этого мира, но наиболее жестоко преследует носителей запрещенной, приравненной к ереси магии.

Однако только что пришедший в эту службу юноша Эгин с изумлением обнаруживает, что варанские инквизиторы используют против своих врагов-магов… магическую силу!

«Двойной стандарт» и не более того?

Но теперь Эгин, официально вышедший в отставку и продолжающий борьбу против порождений тьмы и их приспешников – черных магов – понимает: чаще всего сражаться с ними обычными способами попросту невозможно. Как отличить без магии друга от врага, противника – от союзника?

И, главное, как спасти ставшего другом врага?..

Сезон оружия


Августин Депп.

Лейтенант сетевой полиции, в чьи обязанности входит борьба с преступностью в ВР – Виртуальной Реальности, для большинства обитателей Земли давно уже более привычной, чем обычный «реал».

Он охотится за знаменитым сетевым преступником по кличке Локи в «базовом слое» ВР – Митгарде.

Он оказывается в таинственном «сбойном слое» ВР – Утгарде – и находит там странную, неизвестную даже в сетевых легендах Зону Стабильности – Авалон…

Он – один из немногих, кто готов противостоять компании, которая готовит к выпуску таинственный чип, открывающий доступ в Асгард – неисследованный верхний слой ВР.

Серый Тюльпан


На бранном поле, остро пахнущем гноем и кровью, сидел, обхватив руками колени, варвар по имени Фрит.

Его волосы были скрыты под кайнысом – бесформенным головным убором из некрашеного войлока, похожим на шляпку бледной поганки. Да и сам Фрит был бледным и поганым – последнее, конечно, относилось к его моральным качествам.

Мародеры, которых в той местности звали по-простому «дергачами», оставили поле еще вчера вечером. Некоторые едва шкандыбали, сгибаясь под тяжестью мешков с добычей. Другие – те, кто был достаточно удачлив, чтобы исповедовать лентяйский принцип двух «д» (драгметаллы плюс дензнаки) – шли налегке и посвистывали. Смекалистые делали из попон волокуши и, нагрузив их доспехами, оружием и златотканым платьем, содранным с благородных гиазиров, впрягались в них вместо лошадей и тащили добро, тяжело пыхтя, к реке. Там хлюпали брюхами вместительные лодки, отходили баркасы с остатками войск: победители вниз по течению, побежденные – вверх.

К ночи равнина соверш…

Семя Ветра


Семя Ветра.

Древний магический артефакт, веками приносивший силу и удачу могущественному Дому Конгетларов – таинственному клану непобедимых наемников и безжалостных убийц.

Ныне же Дом Конгетларов истреблен в междоусобной войне, и в живых остался лишь лучший из бойцов клана – Герфегест.

Он должен любой ценой – не щадя ни своей, ни чужой жизни – уберечь Семя Ветра, которое маги Круга Земель намерены использовать в новой Войне Богов…

Римская звезда


Игра в Овидия

Писать предисловия к здравствующим коллегам – непростая задача для писателя. Нормальный писатель норовит переписать текст, лезет в соавторы. Но поздно – все сочинено.

Остается превратиться в оппонента – то есть в исходном, римском значении этого слова. Ибо оппонентом был человек, что бежал за колесницей триумфатора, выкрикивая всякую хулу, чтобы достойный муж не слишком возгордился. Вместо хулы можно поговорить о персоналиях, запахе истории, в котором пыль музейных хранилищ сочетается с пылью летней степи, по которой идет конное войско.

Поговорить о месте текста среди прочих текстов автора, и о скрипучем, членистом механизме Империи.

Этот роман двухголового харьковского писателя Зорича – особенное растение среди тесного леса его книг.

Дело в том, что Александр Зорич отметился и в фэнтези, и в том мире фантастики, который живет между звездами. Мир, что по странному стечению обстоятельств называется фэнтези, у него наполнен тщательными описа…

Раш-Раш


* * *

Тяжело ступая по розовому зернистому снегу – это вызолоченные закатные тучи добавили ему колеру – Бат Иогала пробирался вверх по горной тропе.

Снег шел давно, да такой обильный, что тропа едва угадывалась. Если он потеряет дорогу и не найдет себе убежище до темноты, ночевать придется в сугробе.

Мысль о таком ночлеге сообщала движениям Бата живость, в его случае тем более примечательную, что не отдыхал он с самого утра.

С механической монотонностью, по которой всегда отличишь опытного ходока, двигались ноги Бата, обутые в высокие охотничьи сапоги на собачьем меху.

За его спиной ворочался лук. На поясе отсиживались в ножнах с фатоватыми эмалевыми накладками два кривых ножа – длинный и широкий.

Ох и страшен же бывал Бат, когда сжимал левой Чамбалу, так звали долговязый нож, а правой Кую, так звали коротышку, оскаливался по-боевому и, надувши живот, кричал удалое «йе-йе-ги-и-и»!

Даже в медвежьем сердце возбуждал страх Бат Иогала своим крик…

Пути Звезднорожденных


Вот уже много тысяч лет, как канули в прошлое войны Высоких Сущностей – могущественных богов, некогда избравших для себя мир Сармонтазары полем битвы.

Однако осталось в мире древнее глухое пророчество – когда-нибудь, в год, когда над Сармонтазарой засверкает огненная комета, родятся трое Звездно-рожденных, трое великих воинов-магов, обреченных стать земными воплощениями ушедших богов. И однажды пророчество исполнилось. Теперь Звезднорожденным предстоит сойтись в новой битве.

Октангу Урайну, Служителю Темного Хуммера, удалось при помощи древней черной магии найти способ изменить прошлое – и отныне он подчиняет своей воле все новые народы и племена Сармонтазары.

Элиен Тремгор, Кузнец Светлого Гаиллириса, не в силах справиться с братом-врагом в одиночку.

Исход схватки зависит от того, чью сторону примет третий Звездно-рожденный – Шет окс Лагин. Полководец, стоящий между Светом и Тьмой…

О, сергамена!


1

Если бы я говорил себе: «Я боюсь сергамены», – я, пожалуй, и вовсе не спал бы. Глядишь, и помер бы – от нервного истощения.

И каждый раз, когда он хищно скребся в мою дверь – впрочем, попробуй постучись когтистой лапой так, чтобы получалось вежливо, по-вегетариански – я бы сбрасывал с плеч долгожданную дремоту, пробкой выскакивал из бутыли тихих будней и прислушивался, прислушивался. Замирал бы от напряжения и, чего доброго, стискивал бы в гнусно потеющей ладони охранительный амулет. Есть такие амулеты – «супротив зверей чащобы дикой», пришлось бы и себе такой прикупить.

И, между прочим, это еще вопрос, способен ли брусок пористой деревяшки, пусть на совесть заколдованный, совладать с сергаменой? Вряд ли.

Сдается мне, любые охранительные чары рассыпались бы в прах перед сергаменой, пред его роковым урчанием, пред его величественной ленивой поступью и уж тем более – пред его намерением посягнуть на человеческую жизнь.

Моя лишенная пафоса старость говор…

Ничего святого


Сначала у Лорчей была отвага.

Стоять спиной к гремящей волнами пропасти, с обломками мечей вместо оружия, и во всю глотку орать наседающим врагам «не сдадимся!» – это было в их духе.

Потом отвага воинов Дома Лорчей вошла в поговорки и превратилась в доблесть.

Воспитанники учили мальчиков не меняться в лице, когда больно, и орать «не сдадимся!» как можно убедительней.

Мальчики вырастали настоящими вояками. Они знали, как подрезать сухожилие пленному, чтобы он мог идти, но не мог сбежать, в каком порядке отступать и что следует говорить, когда сзади – горящий корабль союзников, а что – когда сзади свой брат, с секирами наперевес.

Быть доблестным – значит быть немного актером.

Это когда делаешь вид, что почти не устал после суточной разведывательной вылазки. Или когда говоришь товарищу, истекающему кровью: «Гордость за подвиг сына высушит слезы твоей матери!» Это когда твоим воинам нет разницы – штурмовать замок или грабить обоз – они сделают все с о…

Мы неразделимы


Площадка для стрельбы из лука с графлеными лицами мишеней и деревянным помостом для стрелка имела около семидесяти шагов в длину и двадцати в ширину.

Ее, как и Старый Дом, где ранее жил главнокомандующий доблестной армией Желтоколпачников, господин Кнугеллин, а теперь обреталась его молодая вдова, госпожа Нимарь, построили за сто двадцать лет до начала этой войны.

За сто лет до осады Орина.

За это время туи, которыми площадка была обсажена со всех сторон, успели превратиться из застенчивых садово-парковых барышень в расхристанных рослых бабищ, нахально растопыривающих буро-зеленые пальцы и блудливо качающих юбками в лад каждому порыву ветра.

Ветра и снега на излете первого зимнего месяца, месяца Эдар, было особенно много.

Однако госпоже Нимари, казалось, все нипочем.

Снегопад рано или поздно уходил, уводя за собой метелицу. И Нимарь, пользуясь властью своего супруга, точнее, призраком его власти (ведь господин Кнугеллин, главнокомандующий армией Ж…