Война с готами. О постройках


Прокопий Кесарийский

Война с готами. О постройках

Война с готами

Содержание

Книга V (книга I Войны с готами)

1. В Византии императором был Зенон, а на западе (Ромул) Августул. Когда Орест, его отец, был убит, властью овладел Одоакр. По побуждению Зенона Теодорих, король готов, переселяется в Италию. Он осаждает Равенну: описывается ее местоположение. Одоакра, с которым он заключил договор, он убивает. Овладев Италией, он со славой управляет подданными. Однажды ему показалось, что на блюде он угадал голову Симмаха, которого он несправедливо казнил вместе с Боэцием; испуганный и полный раскаяния, он умирает.

2. Преемником Теодориха был маленький [внук его] Аталарих; его мать Амалазунта, женщина, заслуживающая величайшей похвалы, отдает его на воспитание преподавателям, людям, полным учености. Ненавидя науки, готы упрекают правительницу. Ее твердость и предусмотрительность в предупреждении заговоров.

3. Происхождение, характер и умственные способности…

Золотоискатели


Джеймс Оливер Кервуд

Золотоискатели

Глава I. По следам Родерика Дрюи

Тяжелый полуденный покой царил над необъятной канадской территорией, занятой лесами, полями и озерами.

Лось и олень-карибу, просыпающиеся с первыми проблесками дня раньше всех остальных животных, вдоволь насытились и отдыхали теперь, совершенно недвижные в преждевременном зное февральского солнца.

Рысь, свернувшись кольцом в своей берлоге среди хаоса огромных камней и скал, терпеливо выжидала момента, когда дневное светило склонится по северному небу к западу и позволит снова выйти на охоту. Птицы, готовые ежеминутно сорваться с ветки, сладострастно ерошили свои перья и были безмерно счастливы под лаской животворного тепла, сгоняющего с полей последние зимние снега.

Стоял час, когда опытный охотник сворачивает с проторенного следа в сторонку, снимает с себя свою тяжелую поклажу, собирает немного хвороста, раскладывает костер, завтракает, закуривает трубку, и в то же время самым н…

Золотая петля


Джеймс Оливер Кервуд

Золотая петля

Глава I. БРЭМ И ЕГО ВОЛКИ

Брэм Джонсон был необыкновенным человеком даже для своего Севера. Не говоря уже ни о чем другом, он представлял собою продукт окружающей обстановки и крайней необходимости и еще чего-то такого, что делало из него то человека с душой, а то зверя с сердцем дьявола. В этой истории самого Брэма, девушки и еще одного человека к Брэму нельзя относиться слишком строго. Он был способен и на чувствительность и на жестокость. Впрочем, сомнительно, имел ли он то, что принято вообще считать душой. Если же и имел когда-нибудь, то она затерялась где-то в дремучих лесах и в той дикой обстановке, которая его окружала.

История Брэма началась еще задолго до его появления на свет, по крайней мере за три поколения. Она зародилась еще раньше, чем Джонсоны перешли за шестидесятый градус северной широты. А они все время настойчиво и упорно поднимались к северу. Всякий, кто садится в лодку в Нижней Атабаске и отправляется …

Жена скрипача


Джеймс Оливер Кервуд

Жена скрипача

Брольт чувствовал приближение смерти. Пуля прошла сквозь легкое, и он захлебывался кровью. Но в сердце Брольта не было страха, а было торжество. Наконец-то настал час его мести! Долгожданный час… Тяжело дыша, делая невероятные усилия, дополз он до саней, на которых вот уже десять лет как возил почту по снеговой пустыне Севера. Собаки стояли спокойно, дожидаясь приказания хозяина двинуться в путь. Но хозяин и не взглянул на них. Задыхаясь, выплевывая кровь, достал он из одной из сумок, наваленных на сани, клочок бумаги и карандаш. С трудом нацарапал на бумаге несколько слов и заткнул ее за ворот своей одежды, потом кое-как взобрался на сани и продел руки в веревки, связывающие сумки с почтой. В таком положении собаки добегут до ближайшей станции, превратись он за это время в окоченелый труп. И когда измученные собаки дотащили тело Брольта до ближайшего поста, за воротом покойника нашли записку.

«Жан Торо застрелил меня. Умирая, …

В пламени лесного пожара


Джеймс Оливер Кервуд

В пламени лесного пожара

В это лето стояла повсеместная засуха, и было много лесных пожаров. В такое раннее время, как середина июля, над всеми лесами стояла уже серая, волнистая, колыхавшаяся пелена. Целые три недели не выпало ни одной капли дождя. Даже ночи пылали и были сухи от жары. Каждый день колонисты на постах и в фортах тревожно вглядывались в необозримые пространства своих епархий, нет ли где пожара, и с первого августа каждый пост имел уже наготове целые партии метисов и индейцев, которые разъезжали по всем дорогам и доискивались, нет ли где-нибудь огня.

За тем же зорко наблюдали постоянные жители лесов, которые не имели возможности переезжать на лето на посты, а так и оставались на лето в своих хижинах и шалашах все время. Каждое утро и вечер и даже по ночам они вскарабкивались на высокие деревья и вглядывались в серую колеблющуюся пелену, стараясь обнаружить в ней клубы дыма.

Долгие недели ветер продолжал дуть с юго-запада, р…

В дебрях Севера


Джеймс Оливер Кервуд

В дебрях Севера

1

Неподалеку от сурового северного берега озера Верхнего, где вечно бушуют ветры, к югу от Каминистикани, хотя и не южнее Рейни-ривер, в глухих лесах прятался райский уголок который был «сущим адом».

Во всяком случае, так назвала его героиня нашей повести, когда однажды она, не выдержав, сквозь слезы жаловалась самой себе на свою тяжкую судьбу. Правда, тогда у нее еще не было Питера, но и когда он появился, ад все равно остался адом.

Однако посторонний наблюдатель, если бы он в этот чудесный весенний день тридцатого мая поднялся на лысый Гребень Крэгга, ни за что не догадался бы, что в открывшемся перед ним раю таится ад. Зимой он увидел бы простирающиеся на сотню квадратных миль занесенные снегом леса, болота и речные долины, где в темной оправе из елей, кедров и сосен там и сям поблескивают закованные в лед озера; он увидел бы перед собой край буранов и глубоких сугробов, край людей, чья кровь горяча от вечной борь…

У последней границы


Джеймс Оливер Кервуд

У последней границы

Сильным духом мужчинам и женщинам Аляски посвящаю я свой труд.

Джеймс Оливер Кервуд

Глава I

Капитан Райфл поседел и состарился на службе Пароходной компании Аляски, но тем не менее не утратил с годами юношеского пыла. В его душе не умерла любовь ко всему романтичному, и огонь, зажженный отважными приключениями, общением с сильными людьми и жизнью в величественной стране, не погас у него в крови. Он сохранил способность замечать все живописное, чувствовать трепет перед необычайным, а порою живые воспоминания так ярко вставали перед мысленным взором капитана, что в его представлении стиралась грань между вчера и сегодня; и вновь Аляска становилась тогда юной, и опять она заставляла весь мир трепетать своим диким призывом ко всем, у кого хватало мужества идти бороться за обладание ее сокровищами, — жить или умереть.

В этот вечер, находясь под впечатлением ритмичного покачивания палубы парохода под ногами и очарования…

Там, где начинается река


Джеймс Оливер Кервуд

Там, где начинается река

ГЛАВА I

Между Коннистоном, входящим в состав королевской северо-западной горной полиции, и аутло1 Кейтом наблюдалось поразительное физическое сходство, что, конечно, в свое время было замечено и учтено обоими. Это сразу внушило им обоюдное доверие. Они почувствовали влечение друг к другу чуть ли не с первой минуты их встречи, влечение чисто эмоционального свойства, которое не поддавалось точному определению и все время подсказывало Коннистону, что он нарушает присягу и поступает самым изменническим образом.

Он представлял, олицетворял собой закон! В глазах всех людей он был до сих пор законом! В продолжение двадцати семи месяцев он без устали охотился на Кейта, и ни разу за это время из его головы не выходили слова, которые были сказаны ему пред отъездом: «Вы не должны возвращаться сюда до тех пор, пока не приведете к нам этого человека живым или мертвым! В противном случае…»

Мучительный кашель, который потр…

Старая дорога


Джеймс Оливер Кервуд

Старая дорога

Глава I

Клифтон Брант смотрел на себя как на крохотную частицу той пыли людской, что носится по миру.

Мир этот совсем сошел с ума в последнее время, а сам он, Клифтон Брант, среди пылинок — выродок. Поэтому и шагает по широкому шоссе, которое ведет из Брэнтфордтауна (Онтарио) к старому городу Квебеку на реке святого Лаврентия, — всего каких-нибудь семьсот миль, не считая того, что он сделает, отойдя от большой дороги в сторону и затем возвращаясь к ней.

Временем он в данный момент не дорожил. Люди, проезжавшие мимо с быстротой тридцати, сорока и пятидесяти миль в час и заставлявшие его глотать поднятую ими пыль, удивлялись — что он за человек? Было в нем что-то живописно-своеобразное, надолго запоминавшееся. Искатель приключений, в лучшем смысле слова, он никогда сам этого не подчеркивал и до всеобщего сведения не доводил. Но те, что миновали его сейчас, чувствовали это, когда оставляли его в облаке пыли позади. Уже из…

Спичка


Джеймс Оливер Кервуд

Спичка

Сурово было лицо унтер-офицера Брокау, и в его бледно-голубых глазах вспыхивали по временам злые огоньки. Высокий и тонкий, он был гибок, как кошка. Брокау служил в Северо-Западной конной полиции и душой был предан делу. Этим делом была охота за людьми. И теперь, после десяти лет такой работы, он усвоил себе лисьи повадки. В настоящее время он подошел почти к самому Полярному кругу, преследуя вот уже сто восемьдесят пять дней преступника. Эта охота началась среди лета, а теперь была зима в самой середине. Трудно было поймать Вилли Лоринга, преследуемого за убийство, но Брокау все же добился своего. Это было его самой большой удачей за все время службы и, конечно, возвысит его в глазах начальства.

В полумраке хижины его жертва сидела против него в кандалах. Этому человеку было лет тридцать. Его рыжеватые волосы были длинны, а на подбородке пробивалась рыжая борода. Большие глаза как-то сразу внушали доверие, а во всем исхудавшем лице было…