Страница 1 из 30 - Книга "Свет среди хаоса" - Аннотация - Рейтинг - Отзывы - Скачать




Ад и рай — это две половины души.

Омар Хайам

Пролог

Чёрные тучи выдвигались из-за горизонта и плыли к Солнцу на западном конце неба. Ужасная битва распростерлась перед глазами голубоглазого мужчины с бледной слегка чешуевидной кожей. Его тёмные воины бились со светлыми солдатами Ра. Кровь летела со всех сторон, трупы окружали поле боя. Сильный ветер бил в глаза светлым воинам, мешая им сражаться. Они терпели поражение.

— Ра скоро падёт! Так давайте же ускорим путь к его необратимой участи! — поднимал дух своим воинам Апопис — тот мужчина. Он повернулся к воительнице возле него. — И всё благодаря тебе, Эфемаат.

Она улыбнулась Апопу и продолжила управлять ветром, наслаждаясь жестокой битвой.

— Никто не может победить хаос. Даже порядок. — возгордилась Эфемаат, вспоминая неудачную попытку её сестры Маат убить её.

«Мерзавка еще жива и сражается вместе с Ра. Но страшная казнь ожидает её после исхода битвы, она не отвертится».

— Ты совершенна, — примкнул к её шее Апоп, вдыхая горьковатый аромат её тела и путаясь в белых волосах, свисающих с шишки на голове. Она с хохотом оттолкнула его от себя, вытащила меч из ножен и побежала на поле боя.

Огромная колесница двинулась ей навстречу, возглавляемая Сехмет, рубящей темных воинов — дратхов — напополам и подбадривающей рейнов — светлых воинов.

— Победа будет за нами, бейтесь насмерть за своего господина!

Эфемаат свернула влево от колесницы. Не она сейчас ей нужна.

Крылатая Исида спикировала с неба и мечом рассекла тело Эфемаат.

Рана спустя пару секунд зажила под крик обезглавленной Исиды.

— Дурёха, — подметила Эфемааат и двинулась к Ра. Думая, что застанет его врасплох, стоя сзади него, устремила свой меч к его шее. Вмиг Ра перегородил мечу путь своим копьём.

— Можешь сражаться сколько хочешь, но ты все равно умрёшь! Меня никто не может убить! Моя мать поди уже жалеет, что переспала с Абаддоном! — она высвободила меч и, пригнувшись, замахнулась на его ноги. Эфемаат была дочерью Тефнут и демона Абаддона, с которым его мать один раз поразвлекалась, но зря.

Эфемаат открылась Ра, будучи уверенной, что копье её не убьёт, а в следующее мгновение поразит его ноги, а потом и голову.

Ра воспользовался открытостью, и, пронзив ей грудь, увернулся от удара.

Она собралась встать и продолжить бой, но не смогла.

— Что?.. — она глянула на рану, которая не заживала. Кровь брызгала наружу и текла изнутри. — Как?..

— Видимо, не такая уж ты и непобедимая. — он пинком оттолкнул побеждённую и продолжил убивать дратхов одним за другим.

Апоп повернулся к тому месту, ожидая увидеть труп своего брата. Но увидел вместо этого умирающую возлюбленную, зажимающую себе рану.

— Нет! — он кинулся к ней и поднял к себе ее голову, зажав рану. — Нет!

— Только Солнце может убить Хаос, — прохрипела она, взяв его за руку.

— Я воскрешу тебя, — убеждал её Апопис. — Нефтида может воскрешать мёртвых, и тебя сможет.

— Я не попаду туда. Дочери Абаддона там нет места…

— В Ад? Тебя воскресит отец…

— Нет, он боится меня, — засмеялась Эфемаат и тут же умерла.

Ветер утих. Тучи стали отодвигаться назад. Душераздирающий крик пронесся по полю боя.

— Ты не можешь умереть, ты не можешь умереть! — гладил он её по щекам, трогая губы, некогда расплывающиеся в горделивой улыбке, которой он мог любоваться днями напролёт…

— Победа! — кричал Ра, его вассалы и выжившие рейны.

Из замка вышел человек в сопровождении с Сехмет.

— Господин мой. Я видел, что Апоп не уймется. Он попытается поработить Одаркию, а потом и другие миры, что известны и доступны во Вселенной.

— Когда? Сейчас?

— Нет. Спустя три тысячи лет.

А через пару часов то же самое говорил Апопу и его пророк…

***

Красивая девушка с классическими чертами лица и кожей бронзового цвета гордо восседала на стуле. Её маленькое открытое золотое платье переливалось в солнечных лучах. Рыжие аккуратно расчёсанные волосы доходили до середины спины. Розовые губы были поджаты, янтарные глаза сверлили взглядом каменную стену, украшенную рисунком из оранжевых зигзагов.

Да, у неё были янтарные глаза. Для неё, представительницы расы анхдрас, это было нормально.

Анхдрас — раса, живущая на планете Анхдрасии. Хакимы, то есть анхдрасцы, обладающие могущественной силой, прилетели на Одаркию — планету, где среди одаркцев не было хакимов, из-за чего их одаркцы принимали за богов.

За исключение одаркцев, хакимы встречались и в других расах, и на других планетах. Хакимы каждой расы властвовали на определенной земле на Одаркии. Анхдрасцы — в Египте, Олимпцы — в Греции, Эршхердарцы — в Месопотамии, и так далее. Вот эта девушка и была на Одаркии.

— Я сказала уже: никуда не пойду.

Её мама, молодая женщина, все это время стоявшая позади неё, сказала:

— Нофрет, не упрямься. У нас нет выбора. Мы должны уйти.

— Быть изгнаны, хочешь сказать?

— Быть изгнаны из чужого в свой родной? Не говори глупостей! Наш мир — мир анхдрас. Одаркия не наша земля, это земля одарков.

— Если так, то что мы раньше спокойно жили? Мы пришли раньше него, пусть останется в своём Обителе, Одаркия уже занята.

— Он Бог, Нофрет. Не перечь. Он решил, что здесь не должно быть лжебогов… — но её перебили.

— Но я-то могу остаться, я же… как меня дома называют? «Обделенная»!

Мать удивлённо захлопала глазами.

Девушка, наконец подняла свои глаза на маму, встала со стула и подбежала к окну, всматриваясь в пейзаж за ним так, будто искала кого-то среди груды жёлтого песка и дальних просторов пустыни.

— Я дочь Бастет, племянница Сехмет, внучка Реи и самого Ра, а у меня нет силы. Мамуся, а точно ты меня не от анхдрасца — нехакима родила?

— Твой отец — Бес.

— Который сразу же ушёл от тебя и отказался от меня, сразу узнав, что я позор семье.

— Как ты посмела такое о себе подумать?! Это только его мнение! — возмутилась Бастет.

Она была очень зла. Так злился бы человек, если оскорбили лично его. Но на этот раз оскорбили её дочь, причём она сама.

— Тётя тоже так считает, а она права. Мне лучше среди одарков.

Хаким домашнего очага и детей подошла к бронзовокожей.

— Милая, если ты принадлежишь к расе анхдрас, или являешься хакимом, не зависит от того, есть ли у тебя могущество или нет. Ты хаким по крови. Они же ничего не понимают, и это не значит, что ради кучки каких-то самодовольных хакимов стоит отказываться от своего дома!

Женщина обняла дочь, та в ответ уткнулась в её пушистые чёрные волосы и призадумалась.

— Я уже не помню родной дом… может, переезд и к лучшему. Но я хочу попрощаться с одарками.

— Конечно. — Бастет отпустила Нофрет из объятий. Последняя вышла из комнаты и зашагала по просторному коридору, ведущему к выходу. В конце коридора она чуть не столкнулась со статуей большой каменной кошки, недавно подаренной её семье. Статуя символизировала её мать, её силу над детьми и счастьем.

— А у меня нет и не будет идола, — фыркнула бронзовокожая и хотела уже взяться за ручку входной двери, стоящей перед ней, как услышала позади себя, но далековато, рассерженную ругань. Узнав голос её матери, тем самым догадавшись, на кого и за что она может так кричать, Нофрет побежала назад и резко притормозила у комнаты тёти Сехмет, хакима войны. Потом заглянула глазом в дверной проём, задержав дыхание.

Комната, куда она смотрела, выглядела, можно так сказать — роскошно, что подтверждало её принадлежность к комнатам хакимов. На бирюзовых стенах были каменные вставки в виде львов. На красном диване, обрамленном тесёмкой изумрудного цвета, развалилась женщина с короткими волосами блондинисто-песочного цвета. Солнечные лучи, проскакивающиеся через белые занавески, освещали её лицо с орлиным носом и хитрыми острыми зелёными глазами, которыми она смотрела на женщину, стоящую перед ней спиной к двери.