Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 4

– Понимаешь Костя, ты должен сознаться. Тебе ничего не будет. Ну посидишь себе в «дурке», в психиатрическом диспансере не долго, а потом домой к маме. А если будешь упрямиться, мы тебе здесь массаж и уколы будем делать.

– Не надо, жалобно и плача проговорил Константин.

– Вот и я говорю не надо, а ты упрямишься, – проговорил Будрин. – Будем сознаваться?

– Да, сквозь слезы, прошептал Костя.

– Ну вот и славненько. Садись за стол. Сейчас тебе товарищ Рычкин будет диктовать, а ты будешь писать сочинение,– сказал Будрин, и рассмеялся.

Глава 6. 11 января 2011 года

Екатерина Ивановна читала признание сына в кабинете начальника РОВД, слезы текли из глаз.

– Я Шумарин Константин Михайлович, год рождения 14.03.1993 года рождения, 16 октября 2010 года, примерно в 10 часов 20 минут, в результате ссоры с моей сестрой Шумариной Анной Михайловной 10.10.1994 года рождения, ударил ее. В результате падения моя сестра ударилась головой об угол сарая, а потом о бетонную дорожку возле курятника. Изо рта и головы сестры начала идти кровь, и она перестала дышать. Я испугался, что меня посадят, и решил скрыть свой поступок. Так как моя мать была на работе я решил избавиться от тела сестры. Разрубил ее на куски и отдал свиньям. То, что они не съели, я сжёг на костре, а остатки сложил в мешок и высыпал в речку, которая протекает рядом.

Кровь я смыл водой из шланга.

Екатерина Ивановна, закончив читать, еще некоторое время еще молчала, потом посмотрела на Будрина,

– Этого не может быть. Мой Костик не способен на это.

Будрин, открыл рот, чтобы сказать, что в жизни и не такое бывает, но Екатерина Ивановна в это время медленно начала сползать со стула.

– Это правда, то что я прочитала,– спросила Екатерина Ивановна, глядя в глаза сыну, когда ей разрешили свидание.

– Они меня заставили, тихо прошептал Костя, они меня били и издевались.

Многочисленные обращения Екатерины Ивановны в прокуратуру результата не принесли. Константин был признан виновным, и направлен на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу.

Глава 7. 1 августа 2011 года. г. Вологда

Ну, что ж сын, раз не поступил на очное, в понедельник пойдешь работать ко мне на стройку учеником каменщика. Будешь работать и учиться на заочном, проговорил Николай Петрович, откусив пряник, и запивая чаем.

– Мне хотелось учиться очно, но сам виноват. Надо было больше тратить время на остальные предметы, но мне это так скучно пап, – сказал Андрей.

– Да, и годик придется отдать армии, никуда не деться. Не буду тратить деньги, чтобы тебя отмазать, – добавил Николай Петрович.

Мать Андрея, Елена Александровна, сидя с мужем и сыном за кухонным столом, не вмешивалась в разговор двух своих любимых мужчин. Она знала, отец поддержит сына, а сын исполнит свою мечту, и станет историком. Она никогда не ругала сына за слабую успеваемость в школе. Сына интересовали только три предмета в школе: немецкий язык, история и физкультура. По этим предметам у него всегда были только пятерки. Все свое свободное время он отдавал истории, и поисковому клубу, который занимался розыском павших солдат в Великой Отечественной Войне.

Андрей допил чай, поднялся, подошёл к матери, поцеловал, и сказал:

– Спасибо за завтрак, ма. Пошел я с ребятами на речку. Слышала, что отец сказал, в понедельник на работу.





– Аккуратно там.

– Ты же знаешь, мы не дурачимся. Покупаемся, поползаем по дну, может, что ни будь найдем. А вообще маловероятно. Кто там уже не лазил. Хотя, сильный дождь прошел несколько дней назад, течение сильное было, может, что-то и нанесло.

Андрей вышел из маршрутки, свернул с проспекта победы на Ленинградскую улицу, и пошел в сторону реки. На берегу реки Вологды чуть выше кремлевского сада он увидел Максима, который сидел на траве у берега реки. Генка, как всегда опаздывал. Он был в их группе старшим, старшим и по возрасту.

Максим поступив на инженера строителя, в тот университет, в который не поступил Андрей. Генка уже два года учился в этом же университете на программиста. Ребята были настолько разные, что при других обстоятельствах, их просто невозможно было представить вместе, но любовь к поиску их объединяла.

Генка опоздал на десять минут. Подходя, к ожидавшим его ребятам, сказал:

– Начальство не опаздывает, начальство задерживается. Да и вообще десять минут, это не опоздание.

– А тебе никто ничего и не говорит, – ответил Максим. Вот если бы ты пришел вовремя, тогда точно удивил бы. Еще бы испугались, не случилось что-то.

– Поэтому пугать я вас и не буду пацанята, – озабоченно сказал Генка, – потом отвечай за вас, испуг выливай. Хочу сразу сказать, что в следящую субботу выезжаем в «поля». В семь часов утра быть всем на месте сбора, не опаздывать.

– Себе скажи,– вставил Андрей. Хотя прекрасно знал, что Генка опаздывал всегда и везде, но только не в этих случаях.

– Но, но, я попрошу, грозно сказал Геннадий, и засмеялся. – Итак, сделаем вот как. Пройдемся по течению метров триста-четыреста. Если ничего не найдем, на этом тогда и все. Идти будем метрах в десяти друг от друга. Вода тихая, но мутная.

Зашли в воду. Сначала Максим, затем Андрей, последний Геннадий, чтобы видеть обоих. Включили на головах фонарики, нырнули. Андрей медленно плыл по течению, осматривая дно реки, иногда задерживался, чтобы проверить дно щупом. Ничего интересного, кроме мусора не попадалось. Да и что тут можно найти, всю речку в этих местах уже давно перелопатили многократно. Вот если бы металлоискатель. В это время ногу свела судорога, и Андрей вынырнул из воды. На поверхности никого не было. Андрей начал загребать к берегу, который был метрах в пяти. Нога скоро коснулась дна. Андрей щипал ногу, чтобы восстановить работу мышцы. На сегодня все подумал он. Странно, почему судорога, вода не сильно холодная. На поверхности воды появилась голова Максима, потом Геннадия. Оба по очереди спросили:

– Что случилось?

– Судорога? Выхожу.

– Хорошо, – сказал Геннадий. – Мы еще чуть пройдем. Только мне кажется все напрасно, ни хрена тут нет.

Оба опять нырнули.

Андрей начал выходить из воды. Когда уровень реки опустился чуть ниже пояса, нога проскользнула, и он начал падать лицом в воду. Интуитивно выставил руки вперед, и окунулся лицом в воду. Правая рука уперлась в дно, а левая провалилась в жижу на дне реки. Что еще за яма, подумал он, вытаскивая руку, и ощутив, что кисть зацепилась за что-то твердое. Встал, выплюнул воду, снял маску, промыл ее, подождал пока течение снесет муть, снова надел маску, включил фонарик, и опустился под воду. Ощупав руками, твердую поверхность, разгребал вокруг твердого предмета дно реки руками, и помогая себе щупом. Разочарование, пришло неожиданно, он понял, что это просто бревно. Собирался уже выбраться из воды, когда просунул руку чуть глубже, и нащупал еще оно бревно, а за ним еще. Бревна шли параллельно берегу, пока хватило длинны руки. Андрей начал разгребать жидкое дно в стороны, и уперся сначала с одной стороны в бревно, которое шло вниз, потом с другой. Ширина верхнего бревна в проеме была не более метра.

– Вот это да, подумал Андрей, это же подземный ход, возможно настоящий подземный ход. Надо срочно сказать ребятам. Ух, ты. Вот это визуха. Андрей встал, посмотрел на берег. Он стоял в реке и видел напротив правую стену Софийского собора. Выбравшись на берег, он уже собрался побежать в сторону ребят. Но потом передумал.

– Нет, не сегодня. Я сначала сам все разведаю, а уже потом посмотрим.

Развернулся и пошел к месту сбора.

Глава 8. 20 августа 2011 г. Суббота

Стемнело, Андрей, медленно двигался по берегу реки. Он не решился заниматься раскопками хода днем, чтобы не привлекать внимание многочисленных туристов, и работников музейного центра. И даже в темноте его работу может выдать фонарик, который придется включать для работы под водой, хотя толку от него будет немного в мутной воде. Из-за вывиха ноги, который он получил во время выезда поискового клуба, ему пришлось пропустить прошлые выходные, и это его сильно злило.