Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 35

Н.Д.: Если бы было желание догонять, то такое ощущение у меня появилось бы непременно. В то, что сегодня является "реальным", то есть для публики видимым литературным процессом, мне не хочется встраиваться. Представь, ты заглядываешь в цедеэльский буфет, а там народу много, но поговорить не с кем. Ну и пойдёшь домой. И другое дело – прийти, увидеть там Славика Артёмова с Мишей Поповым, сразу захочется провести остаток дня в их замечательной компании. Но ведь и их нет в "реальном" литературном процессе при всём том, что Михаил Попов, с моей точки зрения, один из самых ярких прозаиков. А Вячеслав Артёмов – это крупнейший поэт даже по меркам всего нашего небедного на поэтические имена последнего столетия.

Увы, помимо "реального процесса" сегодня есть Большая Неизвестная Литература. Вот считается, что поэзии у нас нет. А в Кирове живёт Светлана Сырнева, в Орле Ирина Семёнова, в Омске Перминов, в Питере Ефимовская и Полянская, в Самарской области Чепурных, Семичев и Диана Кан, в Воронежской области Нестругин, в Перми Тюленев, в Москву из Череповца перебрался Широглазов, за рубежом тоже не пусто, там Регина Бондаренко, Михаил Сипер… На странице "Современная русская литература. Избранное" на сайте Союза писателей России "Российский писатель" – десятки ярчайших имён. Многие из них первого ряда, даже если в ряду этом – Блок и Есенин, Ахматова и Цветаева, Рубцов и Юрий Кузнецов… Вот, помню, Сырнева презентовала свою первую книжку в Москве, а Солоухин не смог дочитать её стихотворение со сцены в ЦДЛ, захлебнулся в от восторга слезами. Что, я буду верить "реальному процессу" больше, чем Солоухину? Или я должен не доверять Кожинову и Юрию Кузнецову? А многие ли теперь знают Сырневу, признанную даже и столь авторитетными писателями? Современный литературный процесс без упоминания Сырневой хотя бы в тройке самых ярких имен, это уже не процесс, а барахолка.

Так зачем же мне догонять этот процесс, если на его обочине осталась компания куда более приятная?

Клянусь, я даже не напрягал бы себя изданием своей новой книги, довольствовался бы лишь тем, что повести вышли в периодике и появились в Интернете. Но мои земляки-куряне захотели отпраздновать мой юбилей. А без книги ехать к ним неудобно. Автографы для читателей в юбилей, это вроде бы как шампанское и салат оливье в Новый год.

В.Б.: Но ты же не просто "не догонял", а и не писал прозы лет пятнадцать?

Н.Д.: Тут причина ещё более чем простая. В конце 80-х жизнь вдруг начала переворачиваться с ног на голову. А я не умею быть в ярости и ярость эту выражать в изящных формах. Гораздо проще мне было перейти на публицистику. Но я не ощущал, что жизнь проходит мимо, поскольку без дела не сидел. Был и главным редактором телепередачи "ТВ-Парламентский час", расстрелянной вместе с парламентом, был и редактором отдела общественно-политической жизни в газпромовском журнале "Фактор", который был закрыт с уходом из Газпрома последнего "красного директора" Вяхирева, был и экспертом телеканала "ТВ-Центр", пока должность эта не оказалась упразднённой по причине дефолта…

В.Б.: Помню, ты сначала выпускал на удивление всем друзьям и врагам самую смелую и самую первую патриотическую газету "Московский литератор", её читали по всей России. Но вдруг ты оказался не у дел. Что за конфликт у тебя возник с Московской писательской организацией?

Н.Д.: Когда-то нам казалось, что вся проблема лишь в том, чтобы отличить "своих" от "чужих". А когда "свои" и "чужие" разделились, выяснилось, что "свои" тоже бывают разными. Для обновившегося, но вроде бы всё ещё "своего" руководства Московской писательской организации я просто стал лишним.





О том, что дело тут не только во мне, свидетельствует даже и такой простой факт: все наиболее уважаемые русские писатели, живущие в Москве, теперь своим родным домом считают правление Союза писателей России на Комсомольском, 13.

Вот и я себя на Комсомольском ощущаю вполне комфортно. Здесь культ литературы, здесь не оставляется без внимания каждое новое яркое имя. И писатели приезжают к Марьяне Зубавиной или к Светлане Вьюгиной со всех концов России даже просто так, чтобы, может быть, ещё и ещё раз ощутить, что они, живущие по разным городам и весям, не одиноки. То есть, Валерий Ганичев и внутри аппарата правления сохранил даже в нынешних, для русской литературы самых трагических, условиях все лучшие традиции нашей творческой организации. И если кому-то не терпится что-то в Союзе поменять, то у меня на этот счёт есть твёрдая уверенность: будет хуже. Оглянитесь по сторонам и покажите, где у нас в столице от перемен стало лучше. Жизнь теперь такая, что сохранять надо то, что имеем.

В.Б.: Я с тобой не совсем согласен. Союз писателей жизненно необходим, и форму его менять не надо, но неизбежно обновление руководства. А иначе, зачем мы в своё время меняли Юрия Бондарева, и ныне живого советского классика? Так бы и руководил нами. Неизбежна неспешная продуманная преемственность. А каким ты видишь будущее Союза?

Н.Д.: Оно зависит от всех наших писателей. Любой член СП России может прийти к нам на секретариат, предложить свою программу деятельности. И взяться за её выполнение. И если результаты будут полезными, то в соответствии с уставными процедурами у нас появится новый рабочий секретарь. Так, например, у нас в штате появился Николай Иванов. То есть, будущее Союза зависит от того, придут или не придут в его руководство деятельные организаторы, для которых литература является таким же смыслом жизни, как и для Валерия Ганичева или Геннадия Иванова.

В.Б.: И всё-таки, не пойму, что за характер у тебя? Я ещё могу вызывать неудобство своей критикой, своими острыми выступлениями, полемичностью. Ты же без всякой полемики не ужился с правлением Московской писательской организации. Почему? Чем ты стал так неугоден "Нашему современнику", что прозу твою, по отзывам многих уважаемых писателей вполне "современниковскую", этот журнал не публикует? Почему вдруг в нынешнем, уже суженном литературном мире все патриоты теперь воюют друг с другом? Какие у тебя, к примеру, претензии к "Литературной газете", к её авторам и редакторам? Почему началась война между твоим сайтом "Российский писатель" и сайтом "Гражданский форум" Кокшенёвой, которая одновременно воюет и с той же "Литературкой"? Почему провокативность "Литературной России" вызывает порой такую злобу? Может, литературе даже полезны "кусачие собаки"?

Н.Д.: Все наше российское общество разделяется сегодня и на социальные группы, и по неким нравственным принципам, по представлениям о своём человеческом достоинстве. Точно так же и в писательской среде идет расслоение. Так что полемизировать имеет смысл лишь внутри своего круга. Я вот с тобою сколько полемизирую, но не перестаю с тобой дружить.

Что касается моих отношений с "Нашим современником", то это именно тот журнал, в котором я бы хотел печататься. Но, видимо, такая у меня судьба. Когда-то Юрий Бондарев, прочитав мои ещё первые рассказы, передал их Сергею Викулову, тогдашнему главному редактору этого журнала. И уже я вычитал верстку, но Викулов вдруг снял её из номера с формулировкой: "пусть ещё немножко поварится". А в последние годы своей жизни Сергей Васильевич ко мне частенько заходил пообщаться. И однажды, расчувствовавшись, сказал: "А ведь это я тебе дал дорогу! Это у нас в журнале прошла твоя публикация!" Я не стал ему напоминать, как оно на самом деле получилось, мне было за что уважать этого незауряднейшего и мужественного человека независимо от того, напечатал он меня или не напечатал. И к нынешнему "Нашему современнику" я отношусь с таким же уважением.