Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 16

На деле шипы оказались мягкими и вовсе не кололись, кричащая угроза оказалась не больше, чем бутафорией. Ван Гог выяснил это еще до того, как вошел в котловину, и теперь смело укрылся в чащобе, а вот отряд мародеров этого не знал, ренегаты, не теряя времени на разведку пошли за добычей.

Один из бандитов так и остался на восточном склоне, вроде часового, обеспечивающего защиту с тыла. Трое других прошли мимо вжавшегося в землю Ван Гога, после чего он переполз немного к западу, чтобы хорошо видеть этот склон сопки. С одиноким часовым придется разбираться уже после.

Бандиты спустились вниз метров на тридцать и спрятались от предполагаемого противника за большим кустом. Ван Гог слышал их шепот, но слов разобрать не смог. В конце концов один из них сместился чуть в сторону и, примостившись за камнем, начал наводить на Фонаря автомат.

Пришло время действовать.

Ван Гог аккуратно вынул из РГД-5 чеку, выждал две секунды и легким движением руки отправил ее точно в тот куст, за которым прятались бандиты. Один из них успел заметить, что именно шмыгнуло мимо него и застряло в сплетении веток, он даже успел что-то крикнуть, но его голос тут же потонул в грохоте взрыва. Два тела упали замертво, третьего бандита, оглушенного взрывом, Ван Гог добил в упор из автомата, тот даже не успел развернуть в его сторону ствол.

С последним членом банды пришлось повозиться. Поняв, что его товарищи нарвались на засаду и он остался один, бандит отошел к подножию сопки и спрятался за деревом. Ван Гог не имел бы ничего против, если бы тот просто ушел, но четвертый номер уходить не торопился. Похоже, он во что бы то ни стало решил получить свое. «Ну что ж, – подумал Ван Гог, – тебе же хуже».

Бандит был хорошо прикрыт деревом, но совершенно не видел врага. Ракитянский, с точностью до наоборот, был совсем не виден за плотными рядами кустарника, который не мог служить хорошей защитой от пуль. Теперь все зависело от терпения и хитрости, которыми обладали противники, и в этом споре победу одержал более опытный старатель. Спустя десять минут нервы бандита не выдержали и он выглянул из-за своего укрытия, чтобы осмотреться. Этого времени Ван Гогу хватило, чтобы прицелиться и сделать всего лишь один, но очень точный выстрел.

– Вот так-то! – весело сказал Ван Гог; сегодня Зона была щедра на удачу.

Обыскав трупы и не найдя ничего особо ценного – в рюкзак Ван Гога перекочевало только немного продуктов и пара аптечек с антирадиационными препаратами, – старатель направился к товарищу, который зря времени не терял и успел достать одно из «сердец».

– На, держи. – Ван Гог вложил в руки Фонаря две гранаты, экспроприированные у мертвых бандитов. – Патронов для наших пушек у них нет, так что улов небогатый. Иди на склон, карауль, а я второе «сердечко» достану. Если что, кричи.

– Будет сделано! – Фонарь стукнул штиблетами, козырнул и отправился занимать рекомендованные позиции.

«Цирк по тебе плачет, клоун», – усмехнулся Ван Гог и приступил к делу.

– Сколько за них дадут? – спросил Фонарь, когда оба артефакта лежали в контейнерах.

– Дадут много, но мы их продавать не будем.

– Почему?

Ван Гог помолчал, подбирая слова.

– Я даже не знаю, как тебе это объяснить, но… Короче, ты только не смейся. Ты в Зоне не так давно, а я по ней уже третий год сандалии тру и к таким вещам привык относиться серьезно… – Ван Гог в очередной раз замолчал.

– Ну давай, не тяни ты кота за хвост. Говори уже!

– В общем, сон мне приснился. Вчера, когда мы около «105 рентген» в бункере прилегли. Как будто стою я в темном длинном тоннеле, а напротив стоит старатель, только баба, из ботаников, в тумане таком голубоватом, а я как будто знаю, что она сейчас туда шагнет, и все, с концами. И она, короче, говорит…

– «Алекс, я погибаю и мне „поле артефактов“ уже ни к чему, а тебе они пригодятся», – перебил Фонарь. – Так?

– Так.

– А точнее: «Я, научный старатель Мэг, завещаю найденное мной „поле артефактов“ своему брату…» Верно?

– Тебе тоже это приснилось?





– Отсталый ты все-таки человек, Ван Гог. Об этом с сегодняшнего утра вся сеть говорит, ты бы заходил иногда в новости, общался с людьми. А то одичаешь. Этот сон приснился всем, кто в это время спал.

– Всем, кто спал где? – уточнил Ван Гог.

– Везде.

– Странно. Хотя странного в Зоне не бывает.

– А чего в этом странного? Здесь же часто людям одинаковые сны сняться.

– Не скажи, брат. – Ван Гог быстро пролистал последние сообщения старательской сети за последние три часа. – Здесь одинаковые сны снятся только тем, кто в определенных локациях ночует. Например, около Агрокомплекса часто крысы снятся. Будто стоишь ты под самым саркофагом, а на тебя полчища крыс бегут, ты в них стреляешь, но понимаешь, что они тебя все равно сметут. А потом они мимо тебя пробегают, а ты дальше стоишь…

– А потом тебе кричат: «Снайпер!» Я эту сказку еще на кордоне слышал.

– Сказки сказками, но сон этот снится только тем, кто недавно на Агрокомплексе побывал, видимо, осталось там что-то после Снайпера, энергия какая-то или еще чего. А новый сон, получается, по всей Зоне видели?

– Ну, насчет всей Зоны я не уточнял, но Свалка, Припять и Агрокомплекс точно упоминались. И кордон, и Чернобыль. Так что определенной локации точно нет.

– А ты сам-то его видел?

– Нет. Я к тому времени уже проснулся. А ты что, реально в это наследство веришь?

– Все может быть… – задумчиво пробормотал Ван Гог.

– Я что-то не пойму, почему так народ засуетился. В завещании ясно сказано: «„Поле артефактов“ завещаю своему брату Алексу». Ты у нас что, Алекс?

– Когда речь идет о «поле артефактов», на такие мелочи внимания не обращают. Место кто-нибудь узнал?

– Если и узнали, то, сам понимаешь, никто не напишет. Да и не верят старатели в эту сказку. Сколько уже про это «поле артефактов» говорили, а вживую его никто никогда не видел.

На лице Ван Гога появилась кривая ухмылка. «Поле артефактов»! Вечерняя сказка всех старателей. Мечта, в которую никто и никогда не верил. Существует ли оно на самом деле? Старатель знал, что обязательно проверит данные, так щедро подаренные погибающей девчонкой. Зона, конечно, мастерица на разные подставы, но этот сон как будто не был сном, слишком он был реален. И главное: Ван Гог прекрасно рассмотрел лицо девушки и отлично помнил, где он видел ее раньше. Мэг – так ее и звали.

Фонарь, долго глядевший на задумчивое лицо товарища, вдруг прозрел:

– Ты узнал место?

– Не узнал, – честно признался Ван Гог. – И никто не узнал, это я тебе гарантирую. Но я знаю, где искать тех, кто это место знает. Собирайся, брат, идем за баблом. И «сердца» нам чертовски вовремя попались.

1. Зона

В отличие от других снов, этот снился Алексу всего один раз. Начало его потонуло в тумане и не запомнилось. Была там какая-то стрельба, гибли люди, но сознание выхватило четкую картинку, лишь когда три человека ворвались под купол огромного здания, похожего на мешок. После дневного света внутри оказалась почти полная темень, тусклое свечение неба над головой и мерцание далеких аномалий не давали нормально оглядеться, кое-как просматривались контуры строений и прочих препятствий, но не более. Край контура зиял в виде яркого разноцветного свечения, а сразу за ним было что-то вроде пролома в стене. Троица юркнула за бетонное заграждение и остановилась. Один из старателей, с мощным автоматом в руках, пропустил товарищей вперед, выглянул из-за укрытия и приготовился стрелять – любой, кто пролезет через дыру внутрь контура, сразу попадет под свинец.

Алекс наблюдал эту картину, будто находился рядом, всего в десятке метров от людей, но ни поговорить с ними, ни приблизиться к ним не мог. Его держала та же сила, что и в первом видении – про странный подвал и гибель Маши. Вдруг картинка пошла рябью, навалился туман, и люди стали ближе, теперь можно было разглядеть их лица. Алекс знал, кто эти люди на самом деле. Он много раз видел то, что случится с ними потом. Но пока он чувствовал то же, что и они, каждой клеточкой спящего тела.